Внутри просторного кабинета затаилась какая-то мрачноватая тишина, напряженная оттепелью воспоминаний о детстве. Правда в глазах девочки лет пяти было искренне смущение: "А Вы будете нашей мамой?", словно она предвкушала новое слово "приют". Сердце больно колотилось в груди — столько же усталых теней и забот....
Он даже о наследнике престола пока не озаботился задуматься. «Еще успеется», – считал он. А вот эта девочка, что смотрела на него так любопытно, чем-то его зацепила. Именно зацепила, а не раздражала. На нее хотелось смотреть, словно она притягивала взгляд.
«Словно она звала и манила… Словно она зачем-то понадобилась мне…»
– Как тебя зовут, ребенок? – Митрий опустился на корточки перед девочкой, протягивая руку.
Та, гордо качнув головой, пожала ее. Так комично и умильно. Словно где-то подсмотрела этот жест.
– Агни.
– Агни, а дальше? – поторопил Митрий.
Девочка свела брови и задумалась, явно не понимая сути вопроса.
– Просто Агни. Юлиан зовет меня Огоньком, когда смеется. А еще подкидывает вверх и ловит. И обещал показать пару фокусов, как мы вернемся из путешествия. Но пока так и не показал!
«Огонек…» – почему-то предательская слабость прошила Митрия. Он и сам не понял, почему, лишь сдавленно улыбнулся, чувствуя себя так, словно под действием каких-то чар. Перед глазами плясало пламя. Беспрестанно раскрывающийся и закрывающийся огненный цветок цвета волос этой девочки…
– А ты умеешь подкидывать? – с интересом спросила малышка, протягивая руки к нему.
– Д-да, – сдавленно ответил Митрий и взял ее на руки.
Подбросил вверх, как будто повинуясь молчаливому приказу. Маленькое тело было каким-то невыносимо горячим для него. Словно кожа девочки опаляла его собственную. А потом Митрий, снова присаживаясь на корточки, выставил колено, усаживая Агни туда. И крепко держа, словно не желая отпускать.
– Огонек, значит? – хрипло спросил он.
Девочка ничего не ответила, начав теребить его фамильный медальон. В этом медальоне заключался магический резерв. Не тот, внутренний, который используешь постоянно. А тот, на крайний случай, который можно брать только тогда, когда свой собственный исчерпывается почти до дна. Он никогда не пустел на памяти Митрия. Никто и никогда не мог пробиться сквозь его защиту фамильной магии.
– Что?!
Резким движением император ссадил девочку с колен, разжимая руки. Разрывая невольную связь. И ощутил, как будто пелена спала с его глаз. Сложились все моменты, описанные в легенде про Огненный Цветок.
