Гиппократ думал, что разные жидкости в человеческом теле определяют тип темперамента. Сангвиники, например, полны крови, поэтому оптимистичны и веселы. А в медлительных флегматиках преобладает слизь. Сразу вспоминается улитка, да?
– Фу, – поморщилась инспектор. – Кровь красная, а не желтая.
– Легкий, переменчивый человек – это стихия воздуха. А воздух обозначается желтым цветом. Фредрик полон крови, легок, он человек воздуха – и потому «желтый».
Нина сделала глубокий вдох. «Полон крови»? Комиссар будет счастлив. Похоже, задав Алексу Кингу пару уточняющих вопросов, она случайно пробила скважину, фонтанирующую познаниями, и теперь ее будет очень сложно закрыть. Но все-таки она на работе, в отличие от развлекающегося вовсю консультанта. Она напустила на себя серьезный вид.
– Стоит ли делать такие выводы, заметив, что в кухне не горит пара светильников, а плинтус не закреплен?
– Ты когда-нибудь использовала выражение «малокровный человек»?
– О ком ты это говорила? – спросил Алекс.
– О свидетеле. Сухой и скучный тип, придирчивый и занудный. В старомодной одежде, без улыбки на лице. Прекрасная память на бессмысленные детали.
– Ты только что описала полную противоположность «желтым» людям.
Нина уставилась на него.
– А если точнее – «синего» человека.
Он поднялся и с видом профессора университета начал ходить туда-сюда по кухне – не хватало только классной доски.
– «Синие»… Жизнь медленно проходит мимо них, пока они хладнокровно наблюдают за происходящим. Они по натуре своей наблюдатели. Если «зеленые» меланхолики выглядят тихонями лишь на поверхности, то «синие» флегматики спокойны до глубины души. Можно взорвать у них на глазах бомбу, они и бровью не поведут.
Нина почему-то огляделась, но ничего не ответила.
– Слышала выражение «бойся гнева терпеливого человека»? – спросил Алекс. – «Зеленый» может проглотить почти все, но если его терпение лопнуло, то тут все рвется в клочья и летит вверх тормашками.
– Кажется, ты сейчас рассказываешь о моем отце. Он выходит из себя раз в десять лет. Многие думают, что он – само спокойствие, но он никогда не забывает обиды.
– Да, такие люди не забывают обиды. Все сохранят на своем «жестком диске», чтобы извлечь это на свет хоть в следующий прилет кометы Галлея, когда понадобится снова разыграть из себя мученика.
В элегантной кухне дома Фредрика и Мартины начало смеркаться. Свет уже не отражался от полированных дверок шкафов.
– Мы в управлении пытаемся толковать поступки людей каждый день: подозреваемых, свидетелей, информаторов… Не задумываясь над тем, что видим или как реагируем сами. – Она печально усмехнулась. – Алекс. Я ничего не имею против Гиппократа и ацтеков, но если я изложу все это комиссару Хельмарку, он просто выкинет меня вон.