В Камлямбре наступила тишина — лишь шорох воды и легкий лай птиц. Рождения становятся редкостью из-за ужасающей нехватки денег для матерей и медиков. Бюрократия раздумывает, стоит ли вовсем отказаться от воинского дара, когда оно теряет смысл в условиях экономической кризиса....
Потом все сели курить в тенечке, погода – супер.
А зам начальника училища получил столбняк.
– Как?
И старшина показал ему лопаты. Зам начальника их даже обнюхал.
ЭЛЕГИЯ
Севастополь, южная ночь, духота, сверчки надрываются.
Севастопольское героическое военно-морское училище. Дежурный по факультету капитан третьего ранга Хурькин внимательнейшим образом следит за дежурным выпускного курса. А почему он следит? А потому что курсанты этого курса приходят с увольнения с докладом достаточно редко, а стопочка сданных увольнительных неуклонно растет.
Капитан третьего ранга Хурькин – тертый, в общем-то, калач, незаметненько уходит с КПП, где и происходит встреча возвращающихся из увольнения и, обойдя казарму, в которой на втором этаже живут выпускники, натыкается на самодельную люльку, висящую в метре над землей.
"Стропы этой самой люльки прикреплены к пожарному стволу, свешивающемуся как раз со стороны второго этажа.
Не задумываясь (плохо думается, будучи Хурькиным, капитаном третьего ранга и дежурным одновременно), он садится в люльку и дергает стропы.
Люлька начинает медленно подниматься, сверху слышен негромкий смех и разговоры о том, о сем.
Когда люлька доехала почти до окна гальюна и полуголые курсанты увидели в ней не очередного своего товарища, полупьяного, а дежурного по факультету, они просто отпустили все и бросились наутек.
Дежурный капитан третьего ранга Хурькин с замечательным ускорением устремился вниз.
При ударе о землю у него изменился прикус.
КАЖДЫЙ ДЕНЬ
На флоте все чего-то представляют.
Артисты потому что.
Это чтоб нас дома не застали. Приходят тебя всем селом трахать, а ты не в себе.
И реагируешь неадекватно.
Не поймешь тебя, то ли ты здесь, то ли уже отлетел.
Потому и веселы мы.
Вот иду я в штаб, а вокруг как вымерло, ни одной живой души, даже вороны не летают. Иду и вижу: навстречу мне знакомый командир БЧ-5 перемещается. Видно, он только в штабе побывал, потому что идет и руками что-то в воздухе делает, будто сам себя убеждает.
