В Камлямбре наступила тишина — лишь шорох воды и легкий лай птиц. Рождения становятся редкостью из-за ужасающей нехватки денег для матерей и медиков. Бюрократия раздумывает, стоит ли вовсем отказаться от воинского дара, когда оно теряет смысл в условиях экономической кризиса....
Они пропускали момент. Только они, подготовленные с вечера, в шесть утра вставали на его пути, и открывали рот, как он врывался и на их испуганное: «Тащ-щщ, ка!..» – говорил: «ЧТО?!! А?!! НУ!!!» – после чего он исчезал, и за ним вились снежные вихри.
А на совещании флагманских специалистов он любил повторять: «КРАТКО!!! БЫСТРО!!! ВРРРРРАЗУМИТЕЛЬНО!!!»
Его называли «Изумительный наш» и мечтали, чтоб его куда-нибудь на повышение забрали.
И его забрали.
В Академию Генерального штаба (мои поздравления этому учебному заведению).
Там он получал только отличные оценки.
Если он получал по какому-либо предмету тройку или даже двойку, не приведи Господь, то он являлся на кафедру ее пересдавать. При этом он заявлял кафедральному профессору:
– МНЕ НУЖНА ТОЛЬКО ПЯТЕРКА!!!
– Хорошо-хорошо, – говорил профессор, несколько пугливо, – отвечайте на вопрос о.
– ВЫ МЕНЯ НЕ ПОНЯЛИ! ПОВТОРЮСЬ: МНЕ НУЖНА ПЯТЕРКА!!!
– Конечно, – пытался профессор, – но… как же… ведь.
– ВНОШУ ЯСНОСТЬ! МНЕ! НУЖНА! ПЯТЕРКА!..
И он ее получал. Немедленно.
Все лучше так, чем инфаркт для профессора.
АЛЬБАТРОС
Лодка в надводном положении. Наверху все тепло, то есть плотно одеты, потому как ветерок и легкая качка.
На вахту заступает рулевой-сигнальщик матрос Бодулаев Ильяс. Его и в автобусе укачивает. Он заранее зеленого цвета. Сигнальный прожектор у него под мышкой. Боцман смотрит на него критически.
– Имущество не урони! Уронишь – убью!
– Ага!
Боцман смотрит еще раз, с сомнением.
– Значит так! Ты лучше пристегнись к какой-нибудь херовине.
«Херовиной» оказалось выдвижное устройство «Альбатрос». Бодулаев Ильяс пристегнулся к нему с помощью монтажного пояса, после чего все немедленно об этом забыли.
– Метристы!
– Есть!
– Метристам открыть вахту!
– Есть, открыть вахту! Пош-шшел «Альбатрос»!
Вместе с «Альбатросом», молча, «пошел» вверх матрос Бодулаев Ильяс.
Когда он достиг самой критической точки и повис над морем, о нем забеспокоились вахтенный офицер и боцман. Под мышкой у Ильяса был зажат прожектор, сам Ильяс молчал, потому что боялся, заговорив, выронить имущество, за которое боцман обещал его убить.
– Центральный! – томно позвал в переговорное устройство вахтенный офицер.
– Есть, центральный!
– Прошу закрыть вахту метристов и опустить «Альбатрос»!
Центральный не понял.
