В темном доме только отдельные вспышки молний или мягкие магические всполохи придают контуры стен. Я за столом с маленьким пульсаром, ярко освещая мои бумаги и страницы книги. Остается всего час до того, как я найду ключ к спасению своей жизни и тех, кого люблю.
Взяв рюкзак, который я подготовил ещё перед своим спешным бегством из дома, в котором лежали некоторые вещи, деньги, скопленные за восемнадцать лет добровольного заключения, я спустился обратно и залез под крыльцо, уложив на сумку голову. Первые капли дождя мягко стучали по лакированным деревянным ступеням, вызывая сонливость, успокаивая. Запах влажного песка и зелени щекотал ноздри, врывался в словно бы высохшие лёгкие, даря невероятное облегчение. Сухость во рту сошла на нет, равно как и все волнения.
Я тихо дремал, обняв себя хвостом и уложив лапы и голову на рюкзак, ожидая, когда вернутся мои мучители, чтобы увидеть, куда они отправятся на мои поиски, а затем уйти в противоположную сторону, чтоб не оставить им шансов найти меня. И я ждал не зря – явился и Джинджер со своей компанией, явно на взводе и при последнем терпении, и Виктор с дроу. Интересно, может ли лицо этой женщины выражать что-то кроме насмешки, равнодушия и презрения? Возможно, мне удастся когда-нибудь это понять.
– Я ещё раз повторяю, Викториус Кристофер Мерт, я не отдам тебе Льюиса! – услышал я ещё издалека голос брата, а потому вздрогнул и пребольно ударился головой о ступени крыльца.
– А я в который раз говорю тебе, Джинджер Кристофер Мерт, что не собираюсь спрашивать у тебя разрешения, – голос Виктора тоже слегка звенел от бешенства, но от того не терял своей потрясающей красоты и глубины, от которой у меня едва не начинали дрожать задние лапы.
Глухое рычание брата раздалось совсем рядом со ступенями, и он присел на край – я видел его немного подранные брюки и чувствовал запах дорогого одеколона, от которого хотелось накрыть нос лапами, но я продолжал молча лежать, чтобы меня не было заметно.
– Посмотрим, к кому он ещё потянется. К тебе – предателю, или ко мне – его родному брату, который был с ним всю его жизнь, – высокомерно хмыкнул Джинджер.
– И который пытался продать его в каждый удобный момент. – насмешка Виктора заставила меня чуть улыбнуться, хотя я и не знал, как это выглядит на тигриной морде.
– Заткнись, мерзкий ублюдок, – рыкнул мой брат, и воцарилась тишина, прерываемая только шелестом дождя и грохотом грома, то и дело сверкали молнии, а мне было тепло и сухо, пока они все мокли и явно ждали меня.
