– Это ещё для чего? Чтобы он нас потом казнил? Нет, лучше сейчас быстро трахнем и сбежим, – со вполне себе серьёзным выражением лица проговорил Павший.
– Продолжайте делать вид, что меня здесь нет, а я пока подпишу приговор о сожжении изменников и подстрекателей, – вспомнив их разговорчики в трактире, улыбнулся я и направился к постели. – И тогда уж посмотрим, кто будет смеяться.
– Виктор, любовь моя, дело начинает усложняться. Придётся заметать за собой следы, – притворно всплеснул руками Аэлирн, нырнув вслед за мной к брачному ложу и походя шлепнув вампира по правой ягодице.
– Лопату сам будешь искать!
Тень улыбки возникла на губах — я наконец чувствовал, что что-то возвращается на круги своя, словно вытекло из-под гильотины эфиром, не получив повреждений и решив влиться в настоящее. И все же было во всем этом и что-то новое, совершенно особенное. Я ведь теперь король, а они?..
– Как называются королевские мужья, мои дорогие? – поинтересовался я раскладывая свое бренное тело на мягчайших перинах. Искренне радуясь тому, что сегодня Виктору уж точно никак не удастся сбежать, я предвкушал то, что должно было произойти."
"Аэлирн, тихо хмыкнув на мой совершенно точно риторический вопрос, нырнул в ложе уже совершенно привычно, ведь он здесь никогда не оставлял меня одного. А вот Виктор медлил. Думаю, это была его своеобразная гильотина, отсекающая будущее от прошлого. И я очень опасался того, что вот прямо сейчас он оденется, развернется и уйдет, не пожелав делить кровать ни со мной, ни с Павшим. Но все случилось иначе. Улыбнувшись чему-то своему, возможно, с чем-то попрощавшись, Виктор с разбегу прыгнул в кровать – и только успело мое Королевское Величество увернуться от его поджарой костлявой тушки. А ведь стой рядом стража или будь я более мнителен, это было бы похоже на покушение! Но, благо, я пребывал в весьма лениво-доброжелательном и похотливо-нежном расположении духа.
– Да он издевается! – захихикал Павший, которого от отдачи завалило подушками, но то не помешало ему тут же сгрести в объятья и меня, и брата.
Его руки были прохладны и нежны как никогда, а потому я быстро отпустил ситуацию на самотек – усталость не позволяла проявлять слишком много инициативы даже в таком событии как моя собственная брачная ночь. Скорее, я держался на собственном упрямстве и честном слове. И, надо сказать, держался вполне успешно, но только до тех пор, пока Виктор, явно подначенный Аэлирном, не умостился у меня меж бедер, принимаясь с крайней заинтересованностью ласкать и посасывать мой член, пока Павший надежно фиксировал меня в объятьях не позволяя ускользнуть.