После этого вальяжно лежать в ожидании всевозможных лавров стало просто возмутительно, а потому, оглаживая пальцы Аэлирна, приникая к его губам, скользя языком по острым клыкам, я не упускал возможности толкнуться бёдрами навстречу рту Виктора, который, как я уже успел усвоить, был только за такое обращение. Пусть мне и хотелось погрузить своих мужей в любовь и нежную страсть первой брачной ночи, желание, которому не было выхода в течение этой недели, брало надо мной верх, заставляя изгибаться в крепких и жарких объятиях и творить такое, чего в здравом рассудке я бы ни в коем случае не сделал.
– А что, на такой случай у вас тоже есть правила? – наконец оторвавшись от алчных губ Аэлирна, вопросил я, меж тем запуская пальцы в волосы Виктора и принимаясь чуть активнее подмахивать ему бёдрами, без особых забот загоняя плоть в его рот до самого основания. И всхлипы, которые он издавал, тихое хрипение, слюна вампира, стекающая по моему члену и яйцам на простыни, всё это доставляло мне некое садистское удовольствие, а потому, приподнявшись на локтях, оставляя одну ладонь на затылке брата, я стал двигаться активнее.
– Ты будешь озадачен, но есть, – усмехнулся Павший, глядя на мои действия и невольно кусая губы, и я знал, что он желает того же самого, что и в его крови загорается неугасимое, ничем неудержимое возбуждение, которое я пообещал себе утолить. – Ты обязан взять каждого из своих мужей или жён по старшинству, начиная с младшего.
– Хм, Виктор, ты слышал эту сладостную новость? – прошептал я, чуть склонившись к уху вампира, уши которого ужасно раскраснелись. Напряжённая его спина была покрыта бисеринками пота.
– М-м, – многозначно отозвался мой брат, не оставляя своё дело.
– Он согласен, – ухмыльнулся старший муж, отстраняясь и с немного даже умилённой улыбкой глядя на происходящее."
"Медленно отодвинувшись, вынув плоть изо рта брата, огладив его раскрасневшиеся, припухшие губы, я глянул в его единственный открытый мне тёмный глаз, наполненный слезами, но довольная, почти счастливая улыбка, сияющая на его лице говорила сама за себя. Бегло поцеловав губы Виктора, я всё же толкнул его к Павшему, разворачивая к себе задницей. Странно, но за всё время своей… богатой жизни я ещё никогда не брал Виктора или Аэлирна. Возможно всё потому, что они считали меня младшим и слабейшим и нагло этим пользовались. Что ж, тогда настала моя очередь, и, судя по всему, мужчины были вовсе не злы и не расстроены, наоборот, я видел, как оба они то и дело нетерпеливо поёрзывали, чувствовал острый запах вожделения и был оттого безмерно счастлив, ведь нет ничего откровеннее у живых существ, чем их собственное тело.