Ещё на церемонии, когда двое этих аспидов укусили меня и заставили выпить свою кровь я почувствовал резкий прилив сил и жара, а теперь и вовсе не знал, куда девать всё это добро, которым они меня наградили. Впрочем, Аэлирн охотно предлагал собственную задницу, что не могло не радовать — точно сорвавшийся с цепи зверь, на последнем издыхании, готовый рухнуть, я ласкал и его, и брата с пылкостью, которая шла из глубин души, которая позволяла врубаться в его порочное и в то же время такое невинно-соблазнительное тело вновь и вновь, вертеть им и так и эдак, вырывая из подрагивающей от напряжения груди всё новые и новые стоны. Павший, похоже, был в не меньшем восторге от происходящего, чем Виктор, который, меж тем, почти сошёл с дистанции и лишь лениво наблюдал за нами, лаская собственную плоть."
"А я, меж тем, продолжал пробовать себя в новой роли. Аэлирн, пожалуй еще даже более недоступный, чем Виктор, сейчас лежал подо мной, сраженный жаром удовольствия. Его тело было картой, которую мне предстояло исследовать до мелочей, и я торопился, словно опасаясь, что этот миг более никогда не повторится, а потому не упускал ни единого миллиметра кожи, оцеловывая, кусая, касаясь кончиком языка, стараясь отметить своим куда как более весомо, чем кольцо на пальце. Великолепный тёмный ангел разметался на кровати, впивался пальцами в мою спину, кажется, оставляя кровавые царапины своими острыми коготками, но я был вовсе не против этого, по крайней мере до тех пор, пока не почувствовал, как мелкие капельки крови начинают медленно и ехидно стекать по коже вниз. И именно поэтому я позволил себе оторвать от своей спины тихо рычащего Аэлирна и повернуть к себе задницей, вздёргивая его бёдра и без лишних слов заставляя подчиниться. Он тяжко, хрипло дышал, оглашая комнату стонами и явно борясь с болью. Потому что «завалить» Павшего было дано явно только королю и мужу в одном лице – то есть, в данный конкретный момент я отнимал девственность его очаровательной стройной задницы. А потому Виктор наблюдал картину поистине редкую и достойную быть увековеченной. Поддавшись сладкой неге и истинно королевским мыслям, я подумал о том, что стоит заказать гобелен в личную ванную под названием «Первая брачная ночь Короля» с Виктором и Аэлирном в главных ролях.
Он был столь пьяняще узок, столь горяч внутри, что мне казалось, будто раз за разом я погружаюсь в чистый огонь. И нетерпение Павшего, с таким трудом справлявшегося с болью и подчинением, только подогревало мои чувства, распаляло меня еще сильнее. Удовольствие жидким огнем растекалось по венам, и я слышал, как с Аэлирном происходит то же самое – он громко стонал, уже не сдерживаясь, и не стесняясь, Виктор же любовался нами.