Это не стало концом — гул становился ритмичным, равномерным, напевным, и ветер подхватывал грозный мотив, разносил его по округе и начинал кружиться с ним в легкомысленном танце. Так я впервые услышал боевую прощальную песню с родным городом. Эльфийские слова, сложные, напевные и немного рокочущие, были длинны, но оттого не теряли свою колдовскую красоту. Тысячи голосов сплетались в один, звонкий и уверенный, и он нёсся к солнцу, к небесам, повествуя о героизме воинов, об их уверенности и желании защитить свой родной дом, свои прелестные леса и реки. В груди у меня защемило, дыхание перехватило, и я всё малодушно ждал, когда же этот боевой гимн наконец перестанет терзать мою душу, а он всё не кончался и не кончался. В какой-то миг будто случилось прозрение, я поднял голову, солнце ослепило меня, и в этом ярком свете увидел я одинокую тёмную фигуру, окутанную лёгкой дымкой тумана и змеями-радугами. Фигура раскинула руки и растаяла, как ни бывало, а вместе с тем дошло до меня, что песня затихает, последние её слова печально подхватывают за стенами города. Как только до меня донёсся сигнал о том, что армии покинули Беатор, я пустил коня лёгкой рысью, хотя и не понимал, что же будут делать пешие, как собираются нас догонять.
- Об этом не переживай, любовь моя, - отозвался на мои мысли Аэлирн, который выглядел до неприличия радостным и лёгким. - Это оборотни. Как только мы перейдём на галоп, они перевоплотятся.
- А лошади как же на это отреагируют?
- Именно поэтому наши шерстяные собратья будут позади, будут подгонять.
- Хорошая стратегия. Надеюсь, никто из-за неё не пострадает.
- Это война, милый. На войне все пострадают всласть.
Вскоре же в самом деле началась бешеная скачка, которая не оставляла место мыслям и чему либо другому, только желание удержаться в седле, что у меня получалось с каждым часом всё лучше и лучше. Мы не делали остановок до самого захода, и лишь когда солнце на половину скрылось за уже такими далёкими пиками гор, я позволил сделать короткий привал. Радости становилось всё меньше, ещё меньше слышались разговоры, и я, пока ходил меж своими подданными, сокрытый ради безопасности плащом, всё это чувствовал. Запах страха витал вокруг, подгоняемый ветрами долин. За день мы пересекли несколько рек, но далёкая полоса лесов всё ещё казалась слишком крохотной, сливалась с горизонтом, и на душе оттого было тоскливо, сердце сжималось, а для усталости не оставалось места. Тем более, что на этом привале меня настигли алхимики и не преминули напоить эликсирами, поддерживая моё состояние. Не разводили костров, не собирались есть, а просто переводили дух, чтобы в ночи двинуться дальше.