По расчётам советников мы должны были добраться до Лесов Восхода за четыре дня, если бы прерывались на ночи, однако всем было понятно, что, чем больше мы отдыхаем, тем больше времени даём Тёмным, тем больше времени теряем сами. К собственному удивлению среди воинов я видел и женщин, и становилось от этого тоскливо и противно. Не потому что я считал женщин слабыми, а потому что считал, что не стоит подвергать их такому риску, хоть и понимал, что порой женщина может дать фору любому мужчине. Как только лошади перестали тяжко дышать, как и оборотни, как только напились водой после положенного часового перерыва, я отдал приказ выдвигаться дальше. Не было ни единого возражения, не слышались тяжкие вздохи, зато раздавалось одобрительное хмыканье и виделись тут и там усмешки. Всем хотелось добраться до Тёмных, все жаждали защитить тех, кто остался позади, в городах и мелких замках, в Беаторе."
"Ко второму восходу после выступления мы добрались до северных границ лесов и были приятно удивлены тем, что деревья ещё не полыхают пламенем. Нас встретили следопыты и охотники, около двух дюжин, и я видел на их лицах несказанное облегчение, успокоение. Взгляды их засверкали, затеплились надеждой. Как только мы добрались до лагеря, а меня проводили к ставке, без каких либо лирических отступлений мне тут же доложили, что Тёмные ещё не добрались до лесов, а потому у армии есть время для организации, расположения и хоть какого-то отдыха. После я остался один — Аэлирн умчался улаживать дела со старейшинами, дав мне время отдохнуть, Виктора забрали лекари, дабы позаботиться о его повреждённом лице. И момент тишины был для меня каким-то своеобразным приговором. Я понимал как никогда, что мне нужно держать себя в руках, что лишние эмоции и мысли сейчас совершенно ни к чему, а потому наверняка зарекомендовал себя сухим и бесчувственным. Но лучше так. Зайдя в шатёр, я мельком огляделся по сторонам и двинулся к костру, что мягко полыхал в центре, обложенный камнями, в специально вырытом углублении. Вокруг царило приятное оживление, отовсюду доносился запах готовящейся еды, разномастный, но оттого не менее соблазнительный. После двух суток почти безостановочной скачки все оголодали, хотя меня и убеждали, что воины знают, что такое выдержка и могут не есть неделями. Всё, конечно, хорошо, но на одних эликсирах долго не прожить, а потому и сам с нетерпением ждал положенную мне порцию хоть чего-то съестного. На земле уже были разложены к приезду меня и моих мужей походные подстилки, на одну из которых я тут же и завалился и застонал — доспех давил на тело, и я был вынужден позвать Лаирендила.