Вокруг нарастали крики и горький плач, никто не хотел смотреть на шестерых оставшихся оборотней, несущих на подобных первым носилкам ещё одно тело, все уже знали, чьё мёртвое лицо увидят, на чью бездыханную грудь будут смотреть, отчаянно желая уловить хоть один вздох. Последним шёл рыжий, высокий эльф, сгорбившийся, бледный, не скрывающий своих слёз, на уровне своей груди в полусогнутых руках он нёс венец короля, аккурат напротив его черноволосой головы с седыми висками. Валенсио не узнал свой собственный страшный крик, взорвавшийся где-то в груди и вырвавшийся наружу подобно магическому удару. Крики были повсюду, глухие рыдания неслись вслед шествующими к замку воинам, женщины прятали детей, прижимались к мужьям, на каменные лица которых страшно было смотреть. Главный Советник бросился вслед за безмолвной процессией, но не он один такой был, дышать ему было всё сложнее, а в голове билась единственная мысль, яростная и отчаянная: «Я не верю»
Настиг процессию Валенсио лишь в холле замка, куда его едва пустила безмолвная и перепуганная стража, лишь чудом узнавшая в отчаянно кричащем мужчине Главного Советника. Там были лишь элитные оборотни, трое Советников и оруженосец. Они молча стояли над своей тяжкой ношей, не в силах проронить ни слова или посмотреть на сотрясающегося в рыданиях темноволосого эльфа. Он рухнул на колени рядом с телом короля, отчаянно обхватывая трясущимися пальцами холодное лицо, целуя его и бессильно роняя слёзы.
- Эмиэр, Эмиэр, - как заведённый повторял Валенсио, срываясь на гортанные, хриплые вопли, пытаясь вытолкнуть из груди ядовитый колючий комок, дарящий только боль и ничего кроме неё. - Куарт, за что! Эмиэр! Не может, не может так быть! Льюис!.. Мой король!.. Беспощадные боги, за что?
Кто-то попытался оттащить мужчину от тела короля, но тот лишь громче закричал, обнимая юношу и прижимая его, бессильного и безвольного, к груди, точно маленького ребёнка, припадая мокрыми от слёз губами к высокому лбу с двумя маленькими морщинками и тремя крохотными родинками, к холодным, сухим, потрескавшимся губам. С отчаянием Советник вновь и вновь выкрикивал королевское имя, медленно раскачиваясь взад-вперёд и зарываясь пальцами в мокрые тёмные волосы погибшего. Не он один лил слёзы, не только из его груди вырывались хрипы и крики, да вот только никому вокруг не была понятна личная боль эльфа, потерявшего не только защитника и короля, но и нежно любимого, который прибыл в Беатор наивным юношей, покидал его серьёзным молодым мужчиной, а вот вернулся великий правитель, гордый, сильный, мудрый, но, к несчастью, мёртвый.