Не было падений и страшной слабости, когда, подобно хищной ожившей тени, вышел в пещере, уже наполненной запахами другого мира — чистой воды, свежего воздуха и отдалённо — свободы. Но прелести возвращения несколько омрачили тут же промокшие сапоги — Камаэль стоял по колено в воде и несколько удивлённо смотрел на шумливый речной источник и терпеливо ждал, когда появится его спутник. К радости и ехидству Короля Аэлирн вывалился из пространства прямо в воду, хорошо хоть здесь было не глубоко, и тот не успел толком испугаться.
- Стареешь, Аэлирн. Я уже долго ждал тебя, - с едва сдерживаемой улыбкой проговорил мужчина, помогая мужу подняться из воды. - Мог бы предупредить, что здесь будет вода."
"- По твоему я знал об этом? - буркнул Аэлирн, отряхиваясь и выжимая собственные длинные волосы. - Похоже, этот Туннель на источнике Ниры.
- Да что ты, - прыснул Эмиэр, неторопливо двигаясь к стене пещеры, где воды было меньше, а затем двигаясь вдоль неё — за сквозняком, к едва виднеющемуся впереди проблеску света. - Надеюсь, здесь нет водопада?
- Если бы был, ты бы услышал, - огрызнулся Павший, двигаясь вслед за мужем и напоминая мокрого кота — взъерошенный, недовольный, он едва не начинал дёргать руками и ногами в попытке отряхнуться от воды.
На это высказывание Льюис ничего не ответил, но скрыть улыбку не мог. Почти забытый мир принимал его с нежностью и нетерпеливостью матери, нашедшей после долгого расставания любимого ребёнка, и он с готовностью принимал эту едва ощутимую любовь, начинал двигаться быстрее, легче, усталость его сходила на нет. Вскоре пещера кончилась, и они вышли посреди прорезанного лучами света редкого леса. Чуть щурясь, идя уже по пояс в воде, Льюис выбрался на правый берег и принялся сушиться, глядя на ругающегося рядом Аэлирна — его хоть выжимай. Зверьё затихло и попряталось, но Короля то мало волновало, когда он, уже высохший, едва не начинал нетерпеливо подпрыгивать, дожидаясь мужа и пытаясь припомнить, где здесь поблизости могут быть хоть какие-то поселения, где можно найти союзников и главное — Совет. Тот, конечно, был распущен, однако Льюис не собирался это оставлять просто так. Ярость и неподдельное счастье от возвращения в родную стихию смешивались, подгоняя его, подобно тому, как жокей подгоняет свою лошадь на скачках. Но вместе с тем Мерт ясно осознавал — теперь ему помогут только терпение и продуманные действия. Отсутствие Охоты, конечно, сильно облегчало им жизнь, однако столь же ясно Льюис знал, что Император, по словам Жнецов совсем рехнувшийся от страха, может наделать им проблемы куда более серьёзные и неприятные.