В темном доме только отдельные вспышки молний или мягкие магические всполохи придают контуры стен. Я за столом с маленьким пульсаром, ярко освещая мои бумаги и страницы книги. Остается всего час до того, как я найду ключ к спасению своей жизни и тех, кого люблю.
– Что такое, мой дорогой? Вам нехорошо?
Я даже не попытался ответить, и блаженная тьма охватила мой разум и тело, расслабляя. Как он подобрался ко мне незамеченным? Ведь от него буквально разит смертью и мертвечиной, опасностью. Почему мои хвалёные звериные инстинкты и силы Павшего трусливо молчали, подпуская ко мне кого-то со спины? И как теперь стоит поступить, если мне доведётся ещё раз открыть глаза? А мне довелось. Рядом уютно потрескивал камин, на полу распростёрла лапы шкура огромного снежного барса. Бардовые занавески были опущены, но я чувствовал, что за пределами здания уже стемнело, а значит, я провёл без сознания почти двенадцать часов, если не больше того. Овальный, вытянутый стол находился прямо передо мной, и на нём действительно исходила чудесными запахами еда, от запеченного картофеля до румяного мяса. В животе предательски забурчало, и я зажмурился, опустил голову. Кисти ныли, я чувствовал прикосновение двимерита, но уже давно выучил, что сопротивляться ему бесполезно, равно как и пытаться высечь из себя хоть какую искру магии. Лодыжки были скованы тем же образом, однако я вполне уютно сидел среди развалов подушек самых различных цветов и размеров. Можно сказать, я находился в идеальных условиях, если не считать цепей, что сковывали меня и мою душу. Дверь по правую сторону от камина была слегка приоткрыта, на противоположной стороне комнаты высилась кровать с занавешенным балдахином, но я не слышал, чтобы оттуда раздавалось дыхание или ещё какие-либо звуки, а потому полагал, что нахожусь в комнате один. Дотянуться до оков не получалось никаким образом, и это начинало совершенно неприлично меня бесить, равно как и абсолютная несуразность ситуации. Вот я сижу, в шикарной комнате перед столом, уставленным блюдами, уютно полыхает камин, подушки согревают моё обнажённое по пояс тело, а вот оковы делают меня из желанного гостя жалким пленником.
Вскоре двери приоткрылись, и в комнату вплыл, напевая себе что-то под нос, темноволосый мужчина. Высокий хвост почти на самой макушке, туго перевязанный лентой, плавно покачивался в такт его, кажется, легчайшим шагам, будто тот и вовсе не касался ногами пола. Лицо его было наполнено каким-то внутренним огнём, вдохновением, и глаза так и пылали углями. Богатые, свободные одежды шли ему просто возмутительно. Заметив, что я очнулся, мужчина расплылся в улыбке, обнажив клыки, и я учуял тот самый запах, но в этот раз он не торопился забивать мою глотку.
