В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
— Мы просто пофоткались и обставили всё так, будто у нас реально что-то с тем ублюдком было.
— К тому же, я не удивлена, Марина, что ты с ним не кончала, — Юля закатила надменно глаза. — Там член-то… у меня ноготь на мизинце ноги больше. Надо, кстати, проверить. По-моему, ты всё ещё девственница, потому что, вряд ли, он смог бы таким прыщом хоть до чего-нибудь достать.
— Девочки! — возмущенно вздохнув, я осуждающе на них посмотрела.
Но где-то в глубине души, некий гадский червячок был доволен тем, что кое-кого оскорбляют.
— И вот ещё. Держи, — Юля вынула из сумочки пачку денег и положила передо мной на стол.
— Это что? Откуда?
— Это шантаж, деточка. Неприкрытый, наглый шантаж. Зря мы, что ли, раздевались и фоточки с тем ущербом делали? В общем, сказали ему, что если он нам не заплатит, то эти фотографии увидит его невеста. И сосать ему лапу в однушке, а не коктейль из трубочки с ней на берегу океана. Сегодня утром он принес нам деньги, как и договаривались.
— И его еще немножко полицейские побили дубинками, но это только потому что он вёл себя недостойно и обижал хорошего педагога. Только поэтому, — убедительно кивала Лена. — Бюджетники за бюджетников горой! — сжала она воинственно кулак.
— Я ничего не понимаю, — опешив, я села рядом с Леной на стул и обалдело уставилась на пачку денег. — Здесь… сколько здесь? Очень много!
— Всего-то триста кэсиков. На новогодний подарок тебе хватит, — легкомысленно ответила Оля.
— Триста?!
— Я сейчас рифму ляпну, — пригрозила мне Лена.
— Девочки! Триста! — не унималась я. — Вы с ума сошли?! Ну-ка, заберите! Уберите! Вы что?! Так нельзя!
— Мы, вообще, требовали пятьсот, но он смог найти только триста.
— Да и за шесть лет он из тебя вытряс гораздо больше. Считай это компенсацией морального вреда, — безапелляционно сказала Лена. — И налей нам уже чай. Жрать хотим. Я столько о тебе думала и переживала, что почти не ела ничего.
Глава 25. Маруся
Первый раз в жизни я взяла больничный. Первый раз в жизни я симулировала, что простыла. Хотя, не очень сильно я и симулировала. По большому счёту, я действительно чувствовала себя плохо, но болезнь моя была больше связана с психоэмоциональным опустошением нежели с физической болью.
Поэтому после ночёвки девчонок, которые меня очень поддержали и помогли не упасть на дно, я просто сидела дома на диване и читала всё, что попадалось под руку.
