В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
— Некрасиво же! — стукнулась она своей маской о мою и говорила так тихо, чтобы мог услышать только я.
— Ну, одно словечко. Маленькое. Скажи «хуй».
— Такое короткое слово не в состоянии выразить ту гамму эмоций, что я сейчас испытываю.
— А какое в состоянии?
Воровато оглядевшись, Маруся повернула мою голову так, чтобы шепнуть мне на ухо.
— Охуительно, Михаил Захарович.
Но тут же отпрянула и накрыла маску, за которой должен был располагаться рот, ладонью в варежке.
— Ну, всё. Расстрел на месте. Ибо нехуй материться, — хохотнул я.
— Только вы никому-никому не говорите! Это ужасно.
— Ладно, — улыбнулся я девушке и аккуратно усадил рядом с собой. — Наше место уже все засекли, так что сейчас предлагаю передислоцироваться за тот деревянный щит, — указал я нужное направление. — Идёшь первая, я — прикрываю. Поняла?
Обернулся, но Марусю рядом не увидел. Твою мать! И куда она испарилась?
Покрутил по сторонам головой, но белого помпона нигде не увидел. Сейчас точно во что-нибудь вляпается, и я опять буду мазать ей коленки зеленкой и получать за это в нос.
— Нихуясе! — громкий вскрик полкана заставил насторожиться.
Я резко выпрямился и увидел, как в метрах пятидесяти от меня Маруся мутузила пневматом лежачего на земле полкана, который даже отбиться от нее не мог. Белый помпон на ее макушке ходил ходуном от стараний, с которыми она уничтожала моё непосредственное начальство. Если бы не пузо, то полкан точно свернулся бы эмбриончиком.
— Твою мать! — едва не выпали мои глаза от неожиданного поворота событий.
Хотелось злиться, но вместо этого я начал смеяться, понимая, насколько сильно Маруся вжилась в роль.
— Ты какого хрена в рукопашку-то пошла?
— Он проползал мимо нас. Я думала, выстрелю, а у меня пальцы в варежке запутались. А если бы я вас позвала, то он бы заметил, что мы его заметили. Времени на поиски другого решения не было. Пришлось молча идти и бить.
— Маруся ты… Маруся, — покачал я головой, приходя в себя.
— Я что-то не так сделала? Вы же сами сказали, что нам нужна победа любой ценой. Мы же победили?
— Ну, как сказать? Полкана — точно.
Глава 27. Маруся
Громкий смех поднялся над компанией игроков, которые после веселых перестрелок решили перекусить самым сочным шашлыком, что я когда-либо ела, и пивом, которое я пить не стала. Михаил Захарович, кстати, тоже предпочел вишневый сок, как и я.
