В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
Если брать отдельно только глаза, то они у меня красивые. Ну, мне так кажется.
— Ресницы, хуицы, всё на месте?
— Грубиян, — закатила я глаза. — На месте всё.
— Дальше идём. Нос, — коснулся он кончика моего носа. — Чудо в конопушках. Красивый?
— Детский сад.
— Красивый?
— Красивый, — передразнила я его.
— Губы, — спустился его палец от кончика моего носа к губам и очертил их контур. — Пухлые, розовые, мной ночью покусанные, вкусные, сладкие… — шептал он интимно в ухо, из-за чего низ живота затопило теплом, и, похоже, я начала забывать, о чем мы тут с ним спорим.
— Красивые, — согласилась я и откинула голову на широкое плечо. Блаженно закрыла глаза, чувствуя, как мужские пальцы сжали сосок через тонкую ткань халата.
— Хуйня у тебя с самооценкой, Маруся. Переделывать надо. К тому же, если бы ты была так себе, у меня бы на тебя даже под таблетками не встал бы, — сказав это, Костров, взял мою руку, завел за спину и обхватил моими пальцами свой член. — Чувствуешь? Еще какие-то доказательства того, что ты красотка, нужны?
— Ну, может быть, одно, — ответила я игриво.
— И ты опять со мной на «вы»? Идём-ка, бунтарка.
— Куда?
— Кажется, ты в душ хотела.
— Мы вместе? Вдвоем будем мыться? — опешила я.
— Тебя что-то смущает? — невозмутимо спросил Костров и забрался в душ, уже включив воду и начав мыться. — Иди сюда. Места хватит.
— Это небезопасно. А если кто-то из нас в этой тесноте поскользнется?
— Есть один выход.
Мужчина потянул меня к себе, помог стянуть намокший халат и слегка отошел в сторону, чтобы я тоже поотмокала под струями горячеватой воды.
— А как нам нужно закрепиться? — напомнила я.
— Элементарно.
Костров повернул меня к себе спиной и вынудил опереться в стену ладонями.
— Вы что…? — задохнулась я и тут же прикусила нижнюю губу, заглушая стон, когда мужчина плавно вошёл в меня до основания.
— Кто я? — острые зубы коснулись моего плеча.
Сложно соображать и вести диалог, когда он так тягуче и настойчиво двигается во мне.
— Вы…
Хлесткий шлепок по попе.
— Неправильный ответ, Маруся. Кто я?
— Ми… Миша… О, господи! — шептала я почти в бреду, желая, чтобы он стиснул мою грудь сильнее, чем делает это сейчас.
— Миша, о, господи? Хм… мне нравится. Но нужно закрепить, — произнес он, наращивая темп.
