В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
— У меня есть в доме зеркала, я прекрасно вижу и знаю, кто в них отражается. Ясно? Даже ради того, чтобы сделать мне приятно, не нужно говорить мне неправду. У меня всё в порядке с самооценкой, я адекватно себя оцениваю и вас попрошу делать то же самое, Михаил Захарович. Ни красавицы, ни красотки в этой квартире нет."
"Чем больше я говорила, тем пасмурнее становилось мужское лицо. В конце моего спича он был уже не просто хмурым, а злым.
Где-то внутри подсознание шептало мне, что я злюсь не на того. Это тот «другой» называл меня красавицей, а я, как дура, верила и велась на всю ту лапшу, что он щедро навешивал на мои уши.
— Всё сказала? — холодно спросил Костров.
— Всё, — кивнула я и пошла прочь из комнаты. Нужно выпить стакан воды, чтобы не разреветься окончательно. Едва я добралась до графина с водой, мое запястье жестко обхватили пальцы Кострова.
— Сейчас я покажу тебе адекватную оценку, — сказал решительно совершенно голый мужчина, ведущий меня за собой в ванную комнату. Знающе включил свет и поставил меня напротив зеркала, сам же остался за моей спиной. — Смотри.
— Куда? — спросила я совершенно растеряно.
— На себя смотри. В отражение своё с адекватной, блядь, оценкой, — не сказал, а топором порубил. — Что замолчала? Что видишь?
— Себя, — сказала я очевидное.
— Себя какую? Не тупи, Маруся, — рычал Костров за моей спиной и недовольно смотрел в глаза через отражение.
— Себя помятую, с похмелья… лохматую.
— Красивую?
— Михаил За…
— Красивую? — спросил он снова. С нажимом.
— Я уже всё сказала. Давайте не будем поднимать эту тему, — выронила я по-учительски строго и повернулась к двери, что выйти.
— Стоять. Всё она, блядь, сказала, — буркнул Костров, поймал меня за талию и прижал к себе спиной. Положил свой подбородок мне на плечо, удерживая одной рукой за талию, другой обхватил мои щеки и заставил снова посмотреть на отражение.
— Зачем это? Давайте, не будем больше возвращаться к этому разговору. Я свою позицию выразила.
— А я тебя в нужную позицию еще не поставил. И выразила ты херню какую-то. Смотри внимательно. Очки дать?
— Я и так хорошо вижу, — огрызнулась я.
— Тогда смотри. Видишь, какие большие глаза? Яркие, серые. Видишь?
— Ну?
— Красивые?
— Михаил…
— Красивые, я спрашиваю?
— Ну… да, — ответила я нехотя.
