В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
— Не надумаешь там себе ничего? — спросил я на всякий случай, потянувшись в бретельке, к которой крепился чулок.
— Нет, — прятала она лицо в ладонях и тихо всхлипывала. — Только вы быстрее давайте.
Кое-как смог отстегнуть чулок. Спустил его до колена и понял, что тонкая ткань уже прилипла к ране.
Рванул руку к перекиси и щедро залил окровавленное место."
"— Как много пенки! — то ли восхищенно, то ли шокировано выдохнула Олеговна. — Это, наверное, из-за того, что в крови шампанское?
— Угу, — дёрнул я бровью.
Тот же фокус с перекисью пришлось проделать и со вторым коленом.
— Пинцет есть? — спросил я, заметив крошки, похожие на бетонные в одной из ран.
— В комнате, — снова начала реветь Олеговна.
В этот раз не стал спрашивать, где находится комната, и так было понятно, что она находилась за единственной еще не открытой дверью.
С фонариком в телефоне нашёл выключатели и включил свет в комнате.
Вернулся в кухню-студию и обнаружил Олеговну ровно в том же плачущем положении, в котором и оставил.
— Так, — сел я на корточки, чтобы острое колено было на уровне моих глаз. — Слушай внимательно, Маруся. Сейчас я буду вытаскивать мусор из твоей раны, сиди и не дёргайся.
— Хорошо, — всхлипнула она и еще сильнее прижала ладони к лицу.
Одной рукой прихватил ее ногу ниже колена и зафиксировал.
— Сейчас будет неприятно, — предупредил я и аккуратно подцепил пинцетом самый большой кусок мусора в ее ране.
Маруся тихо всхлипнула, явно стиснув зубы, чтобы снова не разреветься.
— Еще один. Последний, — произнес я, чтобы её успокоить и дать понять, что зря она так трясется. Пинцетом подцепил темный инородный кусок, торчащий из ее раны, и этим же коленом получил точный удар в нос, из-за чего меня отбросило назад на жопу, а нос прострелило тупой болью.
— Маруся, твою мать! — схватился я за нос, чувствуя, что из него хлынула кровь.
— Простите, пожалуйста, — спохватилась Олеговна, начав метаться по кухне, вместе с тем выворачивая свою аптечку. — Я на приеме у невролога всегда очень сильно дергаю ногой, когда он молотком своим…
— Я-то к тебе с пинцетом пришел, нервная, — запрокинул голову и встал на ноги, надеясь, что поток крови быстро завершится.
