В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
Если Маруся в компании своих подружек так решила отомстить мне за парк, то пусть балуется. В принципе, я даже выспаться умудрился.
— Только давай живее, Маруся. Клапан скоро лопнет, — крикнул я в сторону ванной комнаты, где почти сразу после моих слов зашумела вода.
Пройдя в кухонную зону, наполнил чайник и поставил на кипячение. Опершись о край кухонной раковины бедром, понял, что та с каждой минутой начинает всё больше смахивать на идеальное место для поссать.
Пришлось идти к двери ванной комнаты и стучать.
— Только покойник не ссыт в рукомойник.
— Не смейте гадить в кухонную раковину, — тут же ответила Маруся и поток воды в ванной прекратился, а уже через несколько секунд вышла и сама Маруся, посмотрев на меня, так будто я отжал у нее квартиру, а в раковину не просто поссал, но и насрал три кучи. — Можете воспользоваться унитазом, как полагается культурному человеку.
— Надеюсь, с непривычки попаду. Давненько я культурно не ссал.
Явно подавив большое возмущение, Маруся пошла в сторону кухни и уже оттуда произнесла.
— Если хотите почистить зубы, новые зубные щетки есть за зеркалом над раковиной, в которую тоже нельзя писать. Берите любую.
Собственно, от щётки я не отказался, так же, как и от жидкого мыла и других двухслойных благ культурного человека.
В кухне Маруся колдовала над прожаркой куриного мяса, поливая его какой-то чухнёй из бутылочки, пока в двух микро-кастрюльках, как из детского набора, что-то варилось. Не заметив моего появления, передвигаясь по маленькому кухонному уголку почти не глядя, Маруся пыталась открыть маленькую банку томатной пасты.
— Дай, — подошёл я к ней, пока она тряслась, пытаясь открыть банку.
Забрал у нее томатную пасту и без особых усилий открыл, удивляясь тому, что Маруся не смогла с ней справиться.
— Чай или кофе? — спросила она, сливая с кастрюль воду, а в сковородку к другим овощам и мясу закинула стручковую фасоль, которую мы еще вчера вечером разморозили на ее ноге, на которой сегодня она отлично скакала.
— Чай. Сам налью, не отвлекайся от своего варева, — слегка сместил девушку в сторону. Примерно помня, где у нее находятся кружки, достал две. — Чай или кофе?
— Чай. Зелёный. Пакетики вот здесь. Там же и для черного, — ткнула она пальцем над моей головой.
Налил нам обоим чай, по коротким Марусиным командам достал из холодильника всё, что она попросила и оставил на столе.
