Жанр
История древней камеи с изображением Медузы Горгоны связана с загадочным преступлением. Анна Воробьева становится свидетельницей убийства соперницы, а затем ее сводная сестра Света исчезает после визита в Питер. Камея и связанные с ней тайны раскрывают запутанные интриги.
– Филаретыч! – Калерия Васильевна перегнулась через забор и окликнула седого человека, который вскапывал грядки под ранние овощи.
Тот выпрямился, приложил руку козырьком и увидел почтальоншу.
– Что, Васильевна, письмо мне?
– Нет, Филаретыч, письма нет. Хотела тебя попросить зайти ко мне, собачку мою посмотреть. Что-то совсем плохо у Людочки с лапой. Сначала-то я думала, что заживет, на собаках ведь все быстро заживает, а там все плохо, лапа распухла, и ступить на нее не может он. Так что посмотри уж собачку, сделай милость!
– Собачку? Значит, правду мне сказали, что ты того пса взяла?
– Конечно, взяла. А куда же его девать? Еще и правда отравили бы…
– Ну ладно, попозже зайду. Мне еще к Лариске нужно, у нее коза захворала, а от нее прямо к тебе.
Павел Филаретович, или, как его называли все в поселке, Филаретыч, проработал всю свою сознательную жизнь ветеринаром. Несколько лет назад он вышел на пенсию, но односельчане по старой памяти обращались к нему, только ему доверяли здоровье своих собак и кошек, коз и кроликов. И Павел Филаретович не мог никому отказать.
Денег за свои визиты он не брал, но не отказывался от оплаты натурой – козьим молоком, вареньями или соленьями.
Закончив дела на своем огороде, Филаретыч переоделся, взял свой неизменный чемоданчик и отправился с визитами.
Навестив Ларисину козу и выписав ей мазь для вымени, он зашел к почтальонше, чтобы осмотреть ее добермана.
Людвиг зарычал на незнакомца и даже оскалил свою страшную пасть, но Калерия Васильевна его успокоила:
– Тише, дорогой, это же доктор, он лапку посмотрит…
Ветеринар, кстати нисколько не испугавшись, осмотрел лапу и покачал головой:
– Нет, Васильевна, тут мне не справиться. Здесь операция нужна. А у меня сейчас ни лекарств нужных нету, ни условий. Обезболивающее, анестезия… мне это не разрешают использовать, могу большие неприятности огрести.
– А что же делать? – переполошилась почтальонша.
– В клинику ехать. Я завтра в город поеду по делам, могу вас подбросить, знаю одну хорошую клинику как раз по дороге. Но… денег, конечно, возьмут прилично.
– Пускай! – мужественно проговорила Калерия Васильевна. – Жалко Людочку, уж наберу я денег, отложено сколько-то…
На следующее утро, войдя в кабинет, Дуся буквально не узнала своего напарника.
Петя Лебедкин был бледен, лицо его носило следы бессонной ночи и подлинного страдания.
– Петь, что с тобой? – сочувственно спросила Дуся.
