Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир.
— Надеюсь, предмет нашего разговора останется между нами? Не хотелось бы портить сюрприз…
— Конечно, дорогой родственник! — кивнул я.
А когда Гогенцоллерн направился к Панцулае, пробормотал:
— И почему у меня складывается стойкое ощущение, что это не Елене подарок делают, а таким вот нехитрым способом мне и остальным Романовым демонстрируют свое благорасположение?..
* * *
— Эта Изабелла мне еще на Ибице не понравилась, — полушепотом заявил Каранеев. — Но потом, когда мы так славно пробивались в аэропорт, решил в лучшую сторону изменить свое мнение о Савойской, родичи которой предоставили нам такой отличный шанс поразвлечься.
Каранеева в бок пихнул Багратион:
— Дружище, чего ты несешь? Там люди погибли.
— Не я заставлял Савойских на нас нападать таким подлым образом, — фыркнул Каранеев. — И спецназ на нас натравливать. А вообще, если вы хотите знать мое мнение, испанцы еще легко отделались, всего-то пятьдесят трупов. Если бы дошло до применения стихий, счет пошел бы на несколько тысяч «холодных». Потом последовало бы объявление войны Испании со стороны России, Франции и Италии с Монако, и жертвы мы с вами считали бы уже сотнями тысяч. Вот и говорю, что на Ибице мы просто развлеклись. А так жалко, конечно, Шурку — парнишка только жить начал, а тут такая лютая подстава со стороны старших родичей!
Молодые люди дружно хмыкнули, а свое мнение решил высказать Нарышкин:
— Вот что ни говорите, а я почему-то был уверен, что Коля с Сашей из нас всех последними женятся, особенно при таком демонстративно разгульном образе жизни братьев. Кстати, Александра старшие Романовы пристроили, теперь настала очередь Николая и Алексея. А если учитывать, что наш правящий род решил отступить от правила брать в жены своим молодым людям девушек только из отечественных родов, возможны интересные варианты…
Нарышкин, а за ним и Каранеев с Багратионом повернулись к Долгорукому.
— Дюша, — улыбался Виктор Нарышкин, — мы все понимаем, но хоть намекнешь?..
Долгорукий просто отмахнулся:
— Нашли у кого спрашивать! Сам от появления Шурки в обществе Изабеллы обалдел.
Когда же взгляды троицы переместились в сторону смущенного Петрова, нервно тискавшего в руках бокал с коньяком, все тот же Долгорукий громко откашлялся:
— Друзья, я все-таки намекну: вам следует остановиться прямо сейчас."
"Первым из троицы шумно выдохнул Багратион:
— Уф, Дюша абсолютно прав.
