Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
Резкое движение, и «седой», чуть не выронив стакан, снова отодвинулся в сторону с комментарием на русском:
— Ишь, как гривой машет, кобылка необъезженная! Ничего, мадама, мы тебя в стойло по-любому поставим!
Баронесса, все прекрасно понявшая, но не испытывавшая по этому поводу никаких иллюзий, гордо вскинула голову и сначала с трудом из-за пересохшего языка, а потом и более уверенно заявила на немецком:
— Я не буду пить отраву, которую вы мне подсовываете! Засуньте себе этот стакан… — и выдала непереводимый поток площадной брани.
Ее не перебивали, а когда фон Мольтке закончила, «худощавый» хмыкнул и обратился к «седому»:
— Петрович, ты понял, что мадама так экспрессивно нам пролаяла?
— Стандартный набор, Олегыч, — ухмыльнулся тот. — Мол, отраву она пить не будет, а стакан мы можем засунуть себе… — «Седой» неопределенно помахал рукой.
— Может, она хочет посетить Москву? — задумчиво протянул «худощавый». — Легко можем устроить. Но, боюсь, основных достопримечательностей столицы мадама не увидит — из решетчатых окон внутренней тюрьмы Корпуса вид на Кремль не открывается.
Мыслей в голове у фон Мольтке было столько, что она просто решила действовать самым оптимальным в этой ситуации способом:"
"— Я вас не понимаю! И буду молчать, пока вы не привезете посла!
«Олегыч» вопросительно посмотрел на «Петровича», который просто пожал плечами:
— Говорит, не понимает нас и будет молчать, пока не привезем посла.
