Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
А то обложились со всех сторон своими грифами «Совершенно секретно», никого к себе не пускают, а у нас тут прямо на приеме такая херня происходит…
* * *
Объяснения баронессы Александры фон Мольтке со своим курирующим офицером, коим являлся генерал-майор Нарышкин Алексей Петрович, проходили на повышенных тонах — сначала женщина чуть не разрыдалась от нахлынувшего облегчения при появлении генерала, а потом накинулась на него с упреками, обвиняя в слишком жесткой форме проверки, которую ей устроили подчиненные Нарышкина.
Нарышкин внимательно слушал, хотя из доклада Кузьмина все озвучиваемое уже знал и полностью одобрял кажущиеся только на первый взгляд необдуманными поступки своей агентессы.
— Сашенька, ты уверена, что в берлинской резидентуре завелся крот? — спросил генерал еще раз.
— Сведенья получены из надежного источника. — Баронесса недовольно поджала губы.
— Газом усыпляющим, Сашенька, — протянул Нарышкин.
— Отрицать не буду, — надула губки баронесса. — А в такси и по дороге сюда небось всю облапали? А в трусики заглядывали в поисках припрятанного ДШК? — Этот вопрос генерал оставил без ответа. — Пусть хотя бы любимую заколку вернут.
Нарышкин поднялся, подошел к двери и постучал. Через некоторое время дверь открылась, и в каюту зашли «Петрович» и «Олегыч».
— Сами вы подстилки немецкие! А еще офицерами представлялись!
— Госпожа баронесса! — Оба контрразведчика щелкнули каблуками и кивнули. — Приносим свои извинения за доставленные неприятные минуты. Исполняли приказ.
— Извинения приняты, господа.
«Петрович» сделал шаг вперед:
— Александра Генриховна, позвольте представится, Прохор Петрович, а это, — он указал на коллегу, — Иван Олегович.
