Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
Кузьмин тут же переместился на задний ряд сидений, остававшихся свободными, и, судя по его возне, как и я, уставился в окно.
Подсвеченные Бранденбургские ворота с колесницей и богиней победы Викторией наверху, главный символ Берлина, меня не особо впечатлили — может, виновато было ночное время, а может, мне элементарно не хватало художественного вкуса. Скорее всего, конечно же, второе, но я такой оказался не один — сзади послышался негромкий голос Кузьмина:
— Прошке надо будет сказать, что я от ворот остался в полном восторге — пусть завидует.
Генерал посмотрел на полковника, помотавшего головой, и ответил:
— Нет. Надо срочно достать, Иван Олегович?
— Было бы неплохо… Хочу, когда мы с текущими делами разберемся, наш флаг над Рейхстагом водрузить. Мы же сможем к Рейхстагу заскочить на обратном пути?
Нарышкин переглянулся с Сидоровым и растянул губы в улыбке:
— Отличная шутка, Иван Олегович.
"— А кто сказал, что это шутка, Алексей Петрович? — продолжал глумиться Ванюша. — Я надеюсь, хотя бы в нашем посольстве флаг найдется?
— Найдется… — кивнул Нарышкин. — Мы как раз сейчас мимо посольства и проезжаем. Оно будет слева по ходу движения, но прямой обзор закрывают другие здания. Иван Олегович, сейчас мы на Беренштрассе, а посольство расположено на параллельной Унтер-ден-Лиден. Заезжаем?
— На обратной дороге, — невозмутимо ответил Кузьмин. — Делу время, потехе час.
— Три минуты.
— Алексей Петрович, и скажите господину полковнику, чтобы не к самому подъезду подъезжал, а встал в тенечке, где камер поменьше.
— Уже, Иван Олегович.
— Отлично!..
Как рассказывал Нарышкин моему родителю еще на яхте, дипломатические сотрудники нашего посольства достаточно компактно проживали в центре Берлина в очень респектабельном районе на улицах Краузенштрассе, Шютценштрассе и Циммерштрассе. Оказалось, у нашего дипкурьера, вот неожиданность, был неофициальный доступ к камерам всего района, так что, еще когда мы двигались по Ляйпцигер Штрассе Сидоров, возившийся с ноутбуком, доложился, что «неожиданно» случился технический сбой на сервере и камеры нас не видят.
Гигантским усилием воли я перешел на темп и, судорожно сглотнув от приступа тошноты, принялся мониторить окружающее пространство на предмет характерных потоков внимания, краешком сознания отмечая, что Кузьмин занимается тем же самым.
