Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
Причем одновременно с подписанием приказа вы будете должны направить полковнику срочный вызов для прибытия на новое место службы… Нет, Петр Александрович, — родитель ухмыльнулся, — гостиницу, а потом и служебную квартиру готовить не надо, у полковника, похоже, будет где жить. Конец связи.
Чувствуя, что родитель задумал очередную комбинацию, я решил поинтересоваться:
— Отец, а что, собственно, происходит? Зачем ты напряг Нарышкина?
— Ничего особенного, сынок, — улыбался он. — Давай смоделируем ситуацию. Гогенцоллерн все-таки покупает своей Панцулае этот ресторан и квартиры над ним.
— Она в шоке, — буркнул я. — И в ступоре.
— Именно, — кивнул родитель. — Как думаешь, к кому первому она побежит жаловаться на свалившееся на нее богатство?
— К Кузьмину и ко мне.
— Заметь, сынок, в этом списке ты не упомянул полковника Панцулая, которому любимая дочка если и расскажет о подарке, то в последнюю очередь. Догадываешься почему?
— Если полковник, наплевав на свою карьеру и натуральным образом рискуя головой, тогда заявился выяснять отношения прямо ко мне в особняк, то с дочкой он точно церемониться не будет.
— Именно! — Отец вскочил с кресла и заходил по спальне. — Полковник как бы случайно узнает об очень дорогом подарке дочке, на чувствах звонит ей в Монако и высказывает все, что он думает о ее поведении. Елена впадает в истерику, волей или неволей виня во всем своего немецкого воздыхателя, а тот, понимая, что переборщил, пытается изо всех сил загладить перед Еленой свою вину в произошедшем, тем самым привязываясь к девушке все больше и сильнее.
— И не поспоришь… — поморщился я.
