Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
— А чтобы у тебя вредных иллюзий не возникало, — продолжал Романов, — ты вспомни мой последний разговор с господином Сфорца, свидетелем которого ты был совсем недавно, проанализируй на досуге реакцию святого отца и поблагодари даже не меня, а моего деда Николая за то, что род Савойских вообще до сегодняшнего дня дожил. Не слышу благодарности?!
— Спасибо…
— Вот молодец! Дедушке я твою искреннюю благодарность обязательно передам. И последнее, Филипп.
— Останусь…
— Умнеешь на глазах, твое величество! — Романов опять ухмыльнулся. — В который раз убеждаюсь, что вам, аристократам оху@вшим, сразу надо руки с ногами ломать, родичей ваших раком ставить и только потом разговаривать.
Уже в кузове квадроцикла, когда молодой человек двинулся вперед, Филипп, несмотря на вернувшуюся боль, с облегчением выдохнул, позволил себя быстро осмотреть и, не обращая внимания на возившихся со шприцами медиков, вслух проклял тот день, когда Виндзоры дали согласие на брак Изабеллы и Георга…
Первыми меня у шатров, естественно, встречали довольные Романовы.
— Алексей! — Улыбающийся король Франции распахнул объятия. — Дай я тебя поздравлю с такой убедительной победой! Ты сполна рассчитался за нашу общую обиду!
Обнимашки, впрочем, закончились довольно скоро — меня бесцеремонно развернули и продемонстрировали окружающим:
— Герой! — важно вещал Людовик.
