Молодой князь Пожарский обладает уникальным даром защиты, но лишён способности к нападению. Перед ним встаёт выбор между спокойной студенческой жизнью и опасной службой в жандармском корпусе. Какой путь выберет герой — тихое существование или служение высшей цели?
В университете повторилась история понедельника с той лишь разницей, что к одногруппницам с их взглядами, намёками и предложениями, присоединились и однокурсницы.
— Андрюха, не кисни! — подбадривал я Долгорукого. — Наслаждайся студенческой юностью, ищи положительные моменты! Завтра только со своей милой встретишься, а сегодня ты холостой! И, главное, ни Наташка, ни Инга тебя Машке не заложит!
— Не в этом дело, Алексей, а в честности! — упрямствовал Долгорукий. — Как я потом Маше в глаза посмотрю?
— Андрюха! — ничто не могло мне сегодня испортить настроение. — Я же спать тебя с ними не заставляю, безобидный флирт ещё никому не повредил! Расслабься, и начни хотя бы улыбаться! Обещаю, Марии ни слова!
В конце концов, Долгорукий расслабился и даже что-то похожее на альфа-самца изобразил. Получилась, на мой взгляд, полная похабень, сказывалось отсутствие опыта, но он хотя бы попытался.
А я вспомнил незабвенного Прохора с его словами на эту тему: «Лёшка, запомни, нет ничего скучнее „правильного“ мужа, от таких даже самые терпеливые жёны сбегают!» А уж мой воспитатель в жёнах знал толк, в чужих, правда, но в Смоленском имении кого только не перебывало…
В кафе к Шереметьевой заскочил буквально на пять минут, пообещав, что завтра вечером я весь её. Анна засияла и пообещала воспользоваться моим обещанием.
В 15–40, на подъезде к Бутырке мы встали на своей «Волге» в не совсем обычную пробку из «Чаек». Виной всему, как оказалось, был микроавтобус «Газель», из которого выгружали князя Юсупова на финдипёрстовом инвалидном кресле. Такое зрелище я пропустить не мог, и метров за тридцать до ворот тюрьмы, наплевав на приличия, покинул машину, и принялся наблюдать за греющим душу зрелищем. Моему примеру последовали и другие приглашённые на приём — дверцы «Чаек» захлопали, и ко мне сначала присоединились Голицыны, а потом и Долгорукие с моим вчерашним партнёром по игре Воронцовым Дмитрием Владимировичем. Поприветствовав друг друга, мы продолжили наблюдать за «инвалидом», который всё норовил выпасть из кресла, махал загипсованными руками и ногами, орал похабные частушки и не давал себя выгрузить из «Газельки». Сопровождающие лица, во главе с наследником, бегали вокруг машины, залазили внутрь микроавтобуса и не знали, что им делать.
— Он же бухой в слюни! — подвёл итог увиденному князь Голицын. — Говорят, с лестницы упал… — и очень выразительно на меня посмотрел.
