В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
А про себя подумал: «Видимо придётся свои обиды засунуть куда подальше… О какой благодарности деду и Прохору вообще может идти речь, если я элементарно не смогу выполнить их просьбу, и подведу этим самым недостойным поведением».
В это время, как раз, во двор заехала знакомая «Газель», которую в том же порядке, как и у особняка Гагариных, покинули мои новые родичи.
— Государь! Ваши Императорские Высочества! Прошу в дом! — князь Пожарский сделал приглашающий жест, и зашагал к особняку.
Романовы пошли за ним, мы с Прохором пристроились в конце.
"Большая гостиная представляла собой помещение, заставленное по периметру диванами и креслами, с журнальными столиками между ними. Именно здесь собирались члены Рода Пожарских по торжественным поводам. Вдоль стены выстроились три поварёнка, со стеклянными глазами, вырядившиеся в красные косоворотки, чёрные штаны и короткие сапоги, которые, видимо, должны были играть роль официантов. За старшего у них был дед Семён, старый денщик Главы Рода, последнее время негласно исполняющий обязанности управляющего особняком.
— Семён! Давно тебя не видел! — воскликнул Император.
— Лет пятнадцать, Ваше Императорское Величество! — низко поклонился тот, а поварята поклонились ещё ниже.
— Время летит, не остановишь… — протянул Николай Третий. — Рад видеть тебя в добром здравии!
— И я вас, Ваше Императорское Величество! И всех ваших родичей! — выпрямившись, кивнул Семён.
— Государь! Ваши Императорские высочества! Располагайтесь! — сказал князь Пожарский. — Что будете?
— Водку.
— Семён, проследи. — кинул дед, тот поклонился и вышел вместе с поварятами.
Так получилось, что князь Пожарский сел в кресло по центру гостиной, Романовы расположились от него по левую руку, я занял место рядом с дедом справа, а Прохор направился на выход.
— Прохор, вернись. — остановил моего воспитателя Император, и указал ему место рядом со мной.
На минуту повисла неловкая пауза, во время которой всё внимание моих новых родичей было устремлено на меня.
— Ну что, Алексей, давай знакомиться! — усмехнулся Николай Третий. — Меня ты должен знать, по всей Империи портреты развешаны… — я кивнул. — Так получилось, что я твой дед. Именно так меня и называй в неформальной обстановке, такой, например, как сейчас.
