В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
— Вот и поезжай завтра с Виталей в ресторан этот, «Русскую избу», если память мне не изменяет, который в доме у Лёшки. Это шанс на примирение между вами, твой шаг навстречу сыну… А он с учёбы придёт, а ты с Виталей уже там дожидаетесь… Думаю, внук оценит, Сашенька. И не торопись уезжать потом! Посидите, поговорите… Не мне тебя учить.
— Его-то как раз и надо таким вещам учить! — не выдержал Император.
— Отец!
— Николай!
* * *Первым делом, когда проснулся, заглянул в спальню к Прохору. Воспитатель спал на спине, тихонько посапывая, а на прикроватной тумбочке стоял пустой стакан.
Занятия прошли без происшествий, после мы с Долгоруким и Шереметьевой посидели в кафе, где мои друзья «отчитались» за проведённые выходные — Андрей был дома, а Аня, в обществе Голицыной и Гримальди, опять развлекала себя шопингом.
По дороге домой окончательно попытался сформулировать мысль, ещё ночью засевшую мне в подсознание, но это никак не получалось сделать. От размышлений меня отвлекло непривычно большое количество машин у «Русской избы» и прохаживающиеся вдоль тротуаров мужчины, очень напоминающие повадками Дворцовых, которые старательно делали вид, что меня не видят в упор.
— Герман, добрый день! — поздоровался я с метрдотелем ресторана.
— Добрый день, Алексей Александрович! — чуть поклонился он мне.
— Что за гости? — мотнул я головой в сторону двери.
— Его Императорское высочество Цесаревич изволят обедать в нашем скромном заведении. — гордо выпрямился он, и позволил себе чуть улыбнуться.
