В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
— С вашим заселением по соседству, Ваше сиятельство, проблем с достойными гостями у «Избы» не стало!
— Вы мне льстите, Герман! — улыбнулся я в ответ. — Позволите? — указал ему на дверь.
— Прошу прощения, Алексей Александрович! — он резво распахнул её передо мной. — А самый желанный наш гость — это вы, Ваше сиятельство!
— Спасибо, Герман! — кивнул я, заходя внутрь ресторана.
Пошлым образом совать купюру метрдотелю не стал — весь ресторан давно находился на солидной финансовой подпитке у моего воспитателя.
Раскланявшись с администратором и демонстративно не обратив никакого внимания на очередных Дворцовых, направился вглубь заведения.
— Всем привет! — не смог я удержаться от улыбки. — После перевязок решили перекусить? Простите, Виталий Борисович, это я спросил у тех двоих! — я протянул руку начавшему подниматься из кресла Пафнутьеву. — Сразу хочу принести свои искренние извинения за ночной инцидент, виновный наказан. — я покосился на отца, который опять сделал вид, что увлечён чтением бумаг.
— Вам не за что извиняться, Алексей Александрович! — изобразил бледную улыбку Пафнутьев.
— Хорошо, Виталий Борисович. — кивнул я, и начал отчитываться."
"Через некоторое время мне стало вдруг понятно, что я попал на самый настоящий допрос, только в лицо лампой никто не светил и иголки под ногти не загонял.
