В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
— Да ты гонишь!
— К делу давай, Старшой! — осклабился мой воспитатель. — Не нервируй меня. Не приближай свою мечту о пенсии дурацкими вопросами. — Прохор посерьёзнел. — Никто у тебя лавров за поимку банды отнимать не собирается. Действуем по проверенной схеме — вы всё оцепляете, мы тихонько подходим к пельмешке, даём вам команду на штурм, вы всех вяжете и мы, довольные друг другом, прощаемся. А потом ты строчишь рапортину, в которой описываешь геройские действия своих бойцов под своим, вне всяких сомнений, гениальным командованием.
— Устраивает. — буркнул полицейский.
— Вот и славно! Командуй, Старшой.
Пока командир полицейского спецназа раздавал соответствующие приказы, мы стояли рядом с «Соболем». Романовы с огромным интересом смотрели на суету полицейских, поглядывая на Прохора с возросшим уважением.
— Так, господа. — Старшой вылез из своего микроавтобуса. — Бандосы в адресе. Помимо них двое «левых» — хозяйка и повариха. Приступаем.
— Злобырь, вперёд.
Когда мы приблизились к пельмешке, на дверях которой висела табличка «Закрыто», я перешёл на темп. Внутри помещения, помимо шестерых злодеев, находились ещё два человека. Обернулся к Старшому:
— Восемь человек внутри. Подтверждаю. — на что тот просто кивнул, а я начал настраиваться, стараясь не отвлекаться больше ни на что другое — восемь человек, всё-таки…
Настройка заняла какое-то время, зато я отметил для себя тот факт, что практически не обращаю особого внимания на оттенки эмоций автоугонщиков.
