В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
Только теперь я понял те слова Пафнутьева об отказе Вани-Колдуна делиться подробностями со своими друзьями — братья всё переспрашивали по десять раз, выясняли отдельные нюансы и тужились на заднем сидении, закрыв глаза, пытаясь почувствовать хоть что-то из этого внутри себя. Сказать, что мы с Прохором не веселились, — ничего не сказать, но старались изо всех сил вида не показывать, и Колю с Сашкой не обижать. Добравшись до квартиры, начали переодеваться.
— Лёшка, такими темпами нам ещё здесь одни апартаменты снять придётся.
— Можно часть оружия нам отдать… — вертя в руках один из «Глоков», сказал Александр. — Девкам будет что показать. Они такие приблуды любят…
— Ага! Щаз! Разбежался! — забирая у него пистолет, хмыкнул Прохор.
Довольные проведённым временем братья Романовы удалились к себе в восьмом часу вечера, а Прохор устроил мне форменный допрос:
— А теперь слушаю в подробностях про твои сегодняшние игрища со злодеями. Во всех подробностях, Лёшка!
Рассказал. Не забыл упомянуть и про внимание колдуна. Задав несколько уточняющих вопросов, воспитатель задумчиво протянул:
— Лебедеву в понедельник так же отчитаешься. И не вздумай от него хоть что-то скрывать! Он мужчина правильный, плохого не посоветует.
Алексия валялась на диване в своей гостиной, зелёное платье висело на плечиках на дверях.
— Лёшка, ты даже не представляешь счастья ничего неделания! — потянулась она, а её домашняя футболка натянулась на груди. — Никто тебя не торопит, не достаёт глупыми вопросами, не заставляет улыбаться и давать автографы! И тишина…
— Быстро в спальню! — сглотнул я. — Про свои терзания потом расскажешь.
