В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
— Пару дней, деда, надо выдержать для гарантии. — озвучил я результаты «осмотра». — Возраст свой, всё-таки, учитывай! А так всё близко к идеалу.
— Да я уже сейчас себя меньше, чем на полтинник чувствую! — развернул плечи князь Пожарский. — На полигон бы сейчас! — он мечтательно прикрыл глаза.
— Пара дней, деда! Терпи!
— Хорошо, хорошо! Обещаю!
Вскоре в столовой появились Леся с Викой, за ними спустился и Сашка. Последние двое, быстро перекусив и попрощавшись с нами, уехали — не было у них «Волги» с гербами, а значит не было и выделенной полосы на трассе.
Когда мы с ней и Прохором вышли на крыльцо, мой воспитатель сказал:
— Сегодня на вечер ничего не планируй. Буду тебя с Дворцовой полицией знакомить. Лесю перевезу, не переживай. Всё, езжай.
По дороге в Москву, удобно устроившись на заднем сидении «Волги» и пытаясь задремать, я с улыбкой начал вспоминать, как вчера вечером, в очередной раз, был «бит» Вяземской за то, что скрыл от неё своё «истинное» происхождение.
— Я присягу принимала, в том числе и Романовых защищать! Но для тебя, Пожарский, сделаю исключение! — комбинация из двух ударов руками мне в грудь закончилась ещё и ударом ноги в голень. — Быстро на место вернулся! Не хватало ещё чтобы я за тобой бегала! — моя попытка сесть на кровать рядом со смеющейся Лесей, потерпела полное фиаско.
Успокоилась Вика довольно-таки быстро, буквально через пару минут. Потерев свои маленькие кулачки, она заявила:
— Не меняется ничего, говоришь… Тогда раздевайся, твоё Императорское высочество!
Юра, по моей просьбе, остановил машину рядом с моим домом, вернее, домом, где я снимал квартиру. Покинув «Волгу», я огляделся. Да… Романовы постарались на славу! Следов разрушений не было видно совсем, а о произошедшем напоминал только свежий асфальт на проезжей части и тротуарах, обновлённый фасад близлежащих домов и свежеокрашенная ограда парка.
В римской аудитории был в половине девятого.
