В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
— Привет, Алексей! Я так понял, по поводу турнира звонишь?
— Привет, дядька! Да.
— Какие предложения?
— У меня с Голицыным Глебом Алексеевичем встреча, постараюсь на среду договориться.
— Знаю Глеба. Поговоришь с ним, меня обязательно набери.
— Договорились, дядька. — пообещал я.
Переговоры с наследником Голицыных не заняли много времени. Он поблагодарил меня за звонок, сказав, что у него турнир совсем вылетел из головы — первую встречу он пропускал. На моё предложение встретится в бильярдной «Метрополии» в среду, в 19–00, ответил согласием.
— Отлично, Алексей! — сказал мне дядька Григорий, когда я ему перезвонил. — Костю я набрал, он будет тоже. До встречи!
Тут, как раз, вернулся Прохор.
— Всё уладил с рестораном. Мне твой отец карточку дал. — он продемонстрировал мне пластиковый прямоугольник. — Приказал ни в чём себе не отказывать.
— Так мы с тобой и так себе ни в чём не отказываем. — хмыкнул я. — У меня вон больше двадцати трёх миллионов в банке лежат. И что?
— Да это он мне дал, чтобы я твои и свои деньги не тратил, Лёшка! — махнул на меня рукой воспитатель.
— Прохор, я тут знаешь тебя о чём хотел спросить. Как у тебя дела обстоят в финансовом плане? Сколько себя помню, ты всегда со мной жил. А сейчас ситуация может поменяться в любой момент. Ты не подумай только, что я тебя гнать собираюсь, ты мне самый близкий человек, но всё же?..
Мой воспитатель вздохнул и начал рассказывать:
— Все эти годы с тобой, Лёшка, я продолжал числиться в Канцелярии.
«Очень неплохая сумма для обычного дворянина…» — подумал я, а вслух, улыбаясь, сказал:
— Прохор, жениться тебе надо. Сразу найдётся куда деньги потратить.
— Вот тебя сначала пристрою, а потом и собой займусь! — подмигнул он мне. — Слушай анекдот, Лёшка. Ты уже большой, тебе можно.
В загородном поместье рано утречком раздаётся крик:"
"— Ванька! Ванька! — а в ответ тишина.
