В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
Девочка с детства была музыкальной, хорошо пела, училась играть на разных музыкальных инструментах, но при этом, в память о родителях, хотела поступить в тоже самое учебное заведение при Тайной канцелярии, что и её родители. Но Пафнутьеву всё же удалось уговорить девушку рассмотреть вариант поступления в Консерваторию, где она, в конце концов, и оказалась. А потом родился проект «Алексия», задуманный Канцелярией как некое лишнее напоминание подданным Российской Империи о своих корнях, самобытности, традициях и культуре.
— Меня, кстати, твой отец, Алексей, лично курирует, вместе с дядькой Виталием. — заметила она.
— Мало тебя в детстве Виталя ремнём бил! — хмыкнул мой воспитатель, глядя на девушку.
— Какие сказки, Прохор? — с обидой заявила ему Леся. — Я, Вяземская, эти гламурные красотки — Юсупова, Долгорукая и Шереметьева? Мы все к Лёшке липнем! Тебе этого мало?
— Вы вообще сейчас про что? — не понял я. — Про «Ауру власти» отец говорил, но причём здесь девушки?
— Притом! — выпалила Леся. — Хоть на гастроли не уезжай! Вернусь, а тут филиал борделя в соседней квартире! — у неё на глазах выступили слёзы.
— Леська, успокойся! Что ты такое говоришь? — зашипел на неё Прохор. — Я за отроком прослежу, никакого блуда не будет, обещаю! На, выпей! — он протянул девушке бокал с вином, который она выпила как воду.
«Ладно, потом всё выясню, не хватало ещё, чтобы у Леськи истерика случилась прямо в ресторане».
Наверх мы поднялись минут через тридцать, когда девушка чуть успокоилась. Взяв с меня обещание, что я приду к ней ночевать, Леся направилась в свою квартиру.
