В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
Моё представление на награждение князя Пожарского за умелые действия во время задержания особо опасного преступника очень быстро вернулось «сверху» без объяснения причин. Так что ничем тебя, Камень, порадовать не смогу… — развёл руками полковник. — Но! — он поднял указательный палец вверх. — Руководство Корпуса рассмотрело эту ситуацию с задержанием комплексно. Ещё и контрразведка в красках расписала твой дуэт с Ведьмой, выгораживая свою хреновую подготовку. Опыт по созданию смешанных групп — мужчина-женщина — был признан успешным.
— Договорились, Иван Васильевич. — кивнул Прохор.
— Тогда переодевайтесь, а потом на полигон. Там поступаете в распоряжение Смолова. Он обо всех нюансах предупреждён.
Переодевшись в раздевалке, мы направились на полигон.
— Лёшка, ты не обиделся на Корпус за отказ повесить тебе на грудь какую-нибудь медальку? — я прямо увидел сквозь маску весь сарказм, написанный на лице моего воспитателя.
— За что обижаться-то? — хмыкнул я. — Явно отец постарался. И правильно сделал — для Романовых, насколько я понял, как и для меня, это совсем не подвиг, а ерунда какая-то. Поймал на доспех три пули, взял злодея на приём, и всё! Чем гордиться-то? Вот тогда в банке — это да! Там я о гражданских в первую очередь думал, как и ты. За тот случай могли как-нибудь и отметить… — расстроено махнул я рукой, подначивая Прохора.
— Там тоже Канцелярия вмешалась, — не подвёл он меня, — и в Корпусе всё на тормозах спустили, чтоб твоё имя нигде особо не светилось, да и парочке журналистов по ручонкам шаловливым надавали. Но тут уже Орлов сам постарался, планируя взять тебя на службу к «волкодавам».
— Понятно… — протянул я. — Прохор, а почему ты шлем не одеваешь?
— Считай это моим капризом, Лёшка! — ответил он.
