В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций.
Императрица вернулась из Жуковки в Кремль, никого не принимает, ни с кем общаться не желает и, вообще, из своих покоев не выходит. А вот этот факт, по моему скромному мнению, уже внушает некоторый оптимизм.
— Ага… — ухмыльнулся Прохор. — Внушает… Чую, заедем мы с тобой, Борисыч, на Бутырку в качестве клиентов. Одна надежда на то, что нас там, по знакомству, не сильно долго мучить будут. Лешка, передачки будешь нам с Борисычем носить?
— Буду. — кивнул я. — Если меня в соседнюю с вами камеру не посадят. — решил я «поддержать разговор».
— Учитывая наши специфические навыки, — равнодушно заметил Пафнутьев, — особенно ваши, Алексей Александрович, наше содержание в Бутырке мне представляется нецелесообразным. И Государь с Цесаревичем это прекрасно понимают. Так что нас, всех троих, им проще сразу удавить по-тихому.
— Умеешь ты порадовать, Борисыч. — хмыкнул Прохор. — Сразу на душе как-то спокойней стало.
Пафнутьев пожал плечами и посмотрел на моего водителя:
— Из-под земли достану…
Активные кивки свидетельствовали о том, что Дима всё понял, проникся и, вообще, он при этом разговоре не присутствовал…
Как я и планировал, в Жуковку мы прибыли к четырём. Дворцовые тут же, на стоянке, предупредили, что Его Императорское Величество ждёт моё Императорское Высочество вместе с сопровождающими лицами в беседке рядом с полигоном, посадили нас на гольф-мобили и повезли к этой самой беседке."
"Дед ожидал не один, а в обществе отца, дядьки Николая и другого моего деда, князя Пожарского. Судя по лицам моих родичей, разговор обещал быть трудным. И я не ошибся:
— Ба! Кто это к нам соизволил пожаловать? — деланно заулыбался Император после поклонов Пафнутьева и Белобородова. — А это у нас Виталька с Прошкой и Алёшкой! Три тати ночных! Спелись? — рявкнул он. — Нашли друг друга? Успокоиться всё после Юсупова не можете? Понравилось по особнякам моих ни в чём невинных подданных шастать и пугать их до усрачки? Ладно, Прохор с Лёшкой, что с них взять? Они там, на своей Смоленщине, совсем страх потеряли! Но ты-то, Виталий, должен берега видеть! Это ж надо было, к родственникам моим с угрозами заявиться! Что, Опричнину мне тут решили устроить? Сгною! — Император треснул кулаком по столу, проделав в нём дыру. — Всех троих! И не посмотрю на былые заслуги и родство!
Было ли мне страшно? Было немного… В самом начале его пламенной речи. Всё-таки монарший гнев внушал. Судя по репутации деда, он действительно с нами мог сделать всё, что угодно.
