Молодой князь Пожарский наделён необычным даром защиты, но лишён способности к нападению. Перед ним встаёт выбор между спокойной жизнью студента и опасной службой в жандармском корпусе. Какой путь выберет герой в столкновении с судьбой и долгом?
Но вот моя чуйка говорила об обратном — Император вместе с родичами, несмотря на их серьёзные лица, находились в хорошем настроении и никаких серьёзных репрессий в отношении нас не предполагалось. В отличие от того же самого предупреждения деда в отношении бабки после моего объявления — вот тогда он точно не шутил. Так что я расслабился и приготовился слушать дальше.
— Алексей, это была твоя идея заявиться к Дашковым? — взгляд Императора упёрся в меня.
— Да, Государь. А Виталия Борисовича и Прохора я просто поставил перед фактом.
— С тобой мы отдельно поговорим. Чуть позже. — взгляд деда переместился на моих бледных «подельников». — Почему мне или Александру не сообщили о Лёшкиных намерениях сразу? — те молчали. — За Леську с Викой переживали? Государыню испугались, голубчики? — хмыкнул он и снова заорал. — Не того вы испугались! Вам меня, в первую очередь, бояться надо! Обоих под арест! — к поникшим Пафнутьеву и Белобородову сразу выдвинулись Дворцовые, стоявшие недалеко, но Император сделал им знак вернуться обратно. — Пока, домашний. Чуть погодя буду думать, что с вами, опричниками, делать. Виталька, под арест пойдёшь сразу после Совета Рода, ты мне, шельмец, пока нужен. — Пафнутьев поклонился. — А сейчас, оба с глаз моих долой!
Понурые Виталий Борисович и Прохор молча поклонились и направились к гольф-мобилям.
— Теперь по тебе, Алексей. — уже не так «агрессивно» продолжил дед. — Нахрена ты этот геноцид Дашковым устроил?
— Государыня довела. Вы же сами с отцом сказали… её не трогать, и сами ничего не делали, чтобы защитить моих близких от неё. — я развёл руками. — Вот я и подумал, что вы хотите от меня самостоятельного решения всех этих проблем… Как тогда, с Юсуповыми… Вот я эти проблемы и решил. Как умел. Или не решил? Бабуля что, намёка не поняла? — я уставился на Императора в ожидании ответа.
Тот хмыкнул и посмотрел на улыбающихся отца с дядькой. Другой мой дед старательно прикрывал рот ладонью, делая вид, что зевает.
— Всё она прекрасно поняла, Алексей. — сказал Император. — Только вот зачем надо было к таким радикальным методам-то прибегать?
У меня отлегло. Про бабку можно было на какое-то время забыть. А насчёт методов…
— Не думаю, что если бы я её просто попросил меня не трогать, она меня послушала.
— А ты вообще пробовал хоть когда-нибудь кого-нибудь о чём-нибудь просить, внучок? — посерьёзнел дед и повернулся к князю Пожарскому. — Мишаня?.. Как так-то? А Прохор? — дед уже смотрел на отца.
