В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Понимаю, что вы меня продолжаете воспитывать. — вздохнул я.
Не было никакого раздражения и гнева на деда, да и во многом я с ним был согласен — не стоило мне на него тогда срываться после объявления, да и бабку надо было с собой в вертолёт брать. Но Сашку Петрова с Викой и Алексией я ей прощать всё равно не собираюсь! Бабуля тоже могла конфликт мирно урегулировать, но предпочла конфронтацию… Оставались безнаказанными ещё те две Валькирии, но, если они сегодня заявятся ко мне с сёстрами, будет просто замечательно! Если же нет — варианты в голове уже крутились…
— Ладно, будем считать, что я осознал и проникся.
К моему немалому удивлению, Император, улыбаясь, сказал:
— Мне казалось, Великий князь Алексей Александрович Романов сегодня утром в доме у Дашковых весь расклад и перспективы родственникам обозначил предельно ясно.
— Понял."
"— Вот и славно! Смотреть-то меня будешь?
— Буду. — кивнул я.
С доспехом деда всё было в полном порядке, о чём я ему и сообщил.
— Лёшка, сколько мне ещё… восстанавливаться? — поинтересовался он.
— Думаю, ты уже в понедельник сможешь нам продемонстрировать всё, на что стал способен. — усмехнулся я.
— Хорошо. — кивнул дед. — Тогда Совет Рода назначаем на вторник, для гарантии. Перед ним я и устрою показательные выступления. — ухмыльнулся он.
— Ну… Планы у меня на вторник были… — выдумывал я на ходу. — Именно на вторник хотел с Орловым договариваться насчёт правки «волкодавов»… Ты же тогда мне разрешил…
— Да я и не против. — отмахнулся дед. — Про уговор помню. Но правкой «волкодавов» займёшься только после Совета Рода. — он задумчиво посмотрел на меня. — И ещё, Алексей, раз уж мы заговорили на эту тему, напомню следующее.
