В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
У тебя есть свой Род, и именно о нём ты должен заботиться в первую очередь. Все остальные идут по остаточному принципу и только за соответствующие услуги и заслуги. Или по необходимости. Не стоит обесценивать свои способности, за которые ты можешь получать очень и очень многое. Понимаешь, о чём я говорю?
— Понимаю. — кивнул я.
И мысленно добавил: «И с родичей, особенно возрастных, могу получать тоже».
— И давай, Алексей, договариваться на берегу. — продолжил, тем временем, дед. — Все правила согласовываются через твоего отца и контролируются лично Белобородовым.
— Да, деда. — опять кивнул я.
Понятно… Контроль, контроль и, ещё раз, контроль…
— И начнём мы с «волкодавов», Лёшка. — улыбнулся дед и повернулся к отцу. — Александр, когда внук будет готов, свяжешься с Нарышкиным и Орловым. Белобородов же должен будет присутствовать на правиле в обязательном порядке, на нём же и ведение соответствующей картотеки лиц, подвергшихся… процедуре.
— Не имею. — хмыкнул я.
— Завтра приедешь?
— Может, в субботу?
— Тебе виднее, Алексей. — кивнул дед. — Тогда жду в субботу.
В машину я садился около пяти вечера.
— Как прошло? — поинтересовался Прохор.
— Нормально. По дороге расскажу. Я должен успеть домой, гости же к семи будут! А ведь ещё переодеться надо, всё проверить и наших девушек успокоить.
— Бабушка одумалась? — одними губами меня спросил воспитатель, на что я с улыбкой кивнул.
* * *— Как тебе беседа с нашим внуком, Мишаня?
Император с князем Пожарским только что проводили Великих князей, расположились в рабочем кабинете Николая и пили чай с мятой.
— Растёт парнишка. — Пожарский поставил чашку на столик. — А твои обвинения в том, что мы его воспитывали по принципу не верь, не бойся, не проси, считаю совершенно беспочвенными.
