В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
До нашей компании добрались не скоро — моё знакомство с молодыми аристо с каждым посещением вечеринок Малого Света становилось всё менее «шапочным», мы привыкали друг к другу, и разговаривать даже на отвлечённые темы приходилось всё дольше — никто не хотел показаться невежливым. Да и полезно это было для меня с точки зрения будущего — всё равно нам всем придётся посещать одни и те же мероприятия, будет хоть о чём на них поболтать от скуки, как и предупреждал меня дед, который князь Пожарский.
— Раньше надо приезжать, Ваши Императорские Высочества! — вместо приветствия заявила нам Юсупова.
— Ингуся, я тоже по тебе очень соскучился! — Николай сделал вид, что хочет её обнять.
— У тебя, Колька, был шанс, но ты им не воспользовался! — хмыкнула девушка, увернувшись от его объятий.
— Когда это?
— В Лицее! Я тебе долго глазки строила, а ты так ничего и не понял!
— Да вы с Наташкой там всем глазки строили! — отмахнулся Николай.
— Неправда! Только достойным! — они с Долгорукой горделиво выпрямились.
— Да всем подряд вы с Наташкой глазки строили! — влезла в разговор Шереметьева. — Лишь бы мальчишки постарше были!
— И ты, Анька, тоже строила! — надулась Юсупова.
— Было дело. — кивнула та. — И как раз нашему Коленьке и строила. Все гляделки просмотрела, никак налюбоваться не могла! — Анна послала воздушный поцелуй улыбающемуся Николаю. — Глупенькая я тогда была, молоденькая совсем…
— Ах ты… ты… — он сделал вид, что возмущён.
Эта шутливая пикировка продлилась ещё какое-то время, пока мы не стали обмениваться последними новостями. А где-то через полчаса братья, к моей радости, завели разговор про Сашку Петрова. Я с удовольствием наблюдал, как Кристина Гримальди навострила ушки и буквально подалась к остальным всем телом. Как и предполагалось, без лёгкого шантажа не обошлось:"
"— Алексей, будь так любезен, — улыбалась Анна, — просвети бедных и несчастных любительниц искусства, какие планы у князя Пожарского в отношении Петрова? Самому Александру мы этот вопрос не решаемся задать, чтобы в очередной раз не переругаться между собой.
Вздохнул и ответил:
— Анечка, князь Пожарский делает всё от него зависящее, чтобы Александр добился признания и успеха.
