В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
Не зря же мы её к Лёшке с Виталием и Прохором «подвели». Вроде, всё… — Цесаревич вопросительно посмотрел на Императора.
— Теперь слушаю твои выводы. — кивнул тот.
— Или Юсупова, или Шереметьева. — ответил Цесаревич.
— Именно такие, сынок, предварительные выводы можно сделать на основе имеющейся информации. — довольно протянул Император. — Правильно Мишка Пожарский говорит, Алексей за эту пару месяцев повзрослел и через многое успел пройти, в том числе, и повоевать. Скучно внучку будет с обычными бабами, ему адреналина подавай.
— Да.
— И вообще, Сашка, чует моё сердечко, что мать нам такую свинью этими своими закидонами подложила…
— Что ты имеешь ввиду? — не понял Цесаревич.
— То и имею… Хрен мы теперь от этих Пафнутьевой с Вяземской избавимся. Лёшка костьми ляжет, но всяко оставит их при себе. Да и супругу сам выбирать будет, можешь даже не сомневаться, а мы сможем ему только какую-нибудь кандидатуру порекомендовать…
— А знаешь, бать, — встал с кресла Цесаревич, — я даже рад за сына.
* * *На Тверскую, к ресторану «Три пескаря», мы с братьями добрались в десятом часу вечера. На входе нас встретили внуки Командира Отдельного корпуса жандармов Евгений и Инна Нарышкины. Насколько я знал, Евгений учился в том же военном училище, что и мои братья, только на третьем курсе, а Инна на втором курсе Университета, на моём, юридическом факультете.
