В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
После знакомства Голицыных и Шаховской с Вяземской и Пафнутьевой, мы все поднялись на второй этаж в зал, из которого уже призывно лилась какая-то весёленькая мелодия.
Несмотря на то, что в зал натащили диванов с креслами, небольших столиков, кадок с цветами и поставили столы для фуршета с музыкальной аппаратурой, всё равно зал казался мне огромным и неуютным. Понятно, что до Георгиевского зала Кремля он не дотягивал и близко, но рассчитан был явно на большие приёмы с количеством приглашенных никак не меньше человек ста.
Столы стояли буквой «П» и я с интересом принялся наблюдать, кто куда встанет, табличек с именами мы решили не ставить. Понятно, что во главе разместились я и мои сёстры с братьями, по правую руку от нас встали Инга, Анна и Наталья, за ними Петров с Гримальди и мой воспитатель с Решетовой.
Дождавшись, когда мужчины поухаживают за девушками, я постучал ножом по бокалу, привлекая внимание, и, на правах хозяина, «двинул» первый тост:
— Уважаемые друзья и родичи! Прежде всего, хочу поблагодарить вас за то, что откликнулись на моё приглашение и пришли на новоселье! Знайте, я это очень ценю! Знайте и то, что двери моего дома всегда будут для вас открыты! За вас!"
"Дальше, с некоторыми перерывами, пошли поздравления уже мне.
