В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
К этому времени все окончательно расслабились, даже Михеев, который, как бы, был на службе — ротмистр отплясывал со сдвинутым набок галстуком и неизменным бокалом в руке. Как он при этом умудрялся не разлить коньяк, для меня так и осталось загадкой. Единственное объяснение, которое подходило — Владимир Иванович был водяным, а значит мог просто удерживать коньяк в бокале. Екатерина Решетова не отходила от Прохора ни на шаг, и я был очень рад за моего воспитателя. Это же самое касалось и пары Петрова с Гримальди, возле которых постоянно вилась Варя.
Как мне показалось, все вечером остались довольны, и разъезжались в хорошем настроении.
— Ну, теперь наша очередь дарить подарки! — подмигнула мне Вика. — Александр! — она посмотрела на Петрова.
Он протянул мне свою старую картину, на которой я узнал поместье Петровых.
— Как и обещал. — улыбнулся он. — С новосельем!
— Спасибо, дружище! — поблагодарил я.
Долго любоваться картиной у меня не получилось, её тут же отняли у меня Великие князья.
— Алексия! — продолжила Вика.
Та открыла и протянула мне красную бархатную коробочку, в которой лежала золотая заколка для галстука и золотые же запонки, и всё это с гербами Романовых и маленькими сверкающими бриллиантами.
— Это от нас с Прохором. — пояснила Леся.
— Лёха, цацки просто высший класс! — пьяненький Николай уже тянул грабку к футляру, картина была благополучно забыта.
