В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
Скрывать я ничего не стал и, как умел, поделился с родичами всеми моими ощущениями. Наконец, вопросы иссякли, и слово опять взял Император:
— Итак, родичи, свой интерес мы удовлетворили. Теперь переходим к обсуждению поведения нашего молодого колдуна. А для того, чтобы картина была понятной для всех, начнём с самого начала. У Алексея есть лучший друг, Александр Владимирович Петров, талантливый художник, и Варька, внучка наша, — он покосился на жену, — умудрилась по малолетству своему в этого художника влюбиться…
Император, не торопясь, но и без ненужных подробностей, начал «докладывать обстановку» Совету, причём, совершенно «не сглаживая острые углы».
— А теперь слово предоставляется Владимиру Николаевичу, как главному инициатору проведения Совета Рода. Вернее, Владимир Николаевич решил в своём лице представлять мнение своих сыновей и своё собственное.
Тот криво улыбнулся, откашлялся и начал, не поднимаясь со стула:
— Уважаемые родичи! Буду краток. Из рассказа нашего с вами Главы Рода выходит, что Алексей Александрович явно склонен поддаваться своему сиюминутному настроению, что, учитывая его… необычные способности, может нанести реальный вред окружающим. Что он, к сожалению, и продемонстрировал, применив свой гнев к Государю, чуть его не убив. Кроме того, после правила Государя, Алексей вновь применил гнев, только теперь уже по отношению к Государыне.
— Хорошо. — кивнул ему дед и посмотрел на меня. — Слушаем тебя, Алексей, по существу высказанных претензий.
Волнение у меня всё же присутствовало.
