В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
— неожиданно даже для себя, сказал я Владимиру Николаевичу. — Ни в какое военное училище я учиться не пойду. — и мазнул взглядом по остальным членам Совета. — Хотите меня заставить, дорогие родичи? Попробуйте. — помимо моей воли губы растянулись в улыбку, а кулаки сжались.
Родичи же, ещё секунду назад активно делившиеся друг с другом интимными воспоминаниями о военной службе, замерли, а Владимир Николаевич нахмурился, почувствовав угрозу своему авторитету, встал и заявил мне:
— Тебе, Алексей, во-первых, слова никто не давал, а во-вторых…
— Сядь, Вова.
— Да, Государь.
— И это совсем не значит, Алексей, что именно за такое наказание проголосует Совет.
Меня начало понемногу отпускать, казарма маячила уже не так очевидно. А дед, тем временем, продолжил:
— Ты подожди за дверью, Алексей, а мы тут пока с родичами по тебе решение примем.
Я молча кивнул, развернулся и вышел из зала.
* * *— Да уж… — протянул Александр Александрович, когда за Алексеем закрылась дверь. — Резкий вьюнош растёт, ничего не скажешь… Хотите заставить? Попробуйте! — передразнил он молодого человека.
Брат Императора, Владимир Николаевич, и его сыновья напряженно стали ждать ответа Николая. А тот отвечать не спешил, дожидаясь, когда успокоятся остальные родичи. Дождавшись этого, он тяжело вздохнул:"
"— Всё обстоит несколько иначе, Саша.
