В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
На лице Вяземской, как говорится, отразилось «борение чувств», длившееся, однако, не так и долго. Наконец, девушка взяла конверт и с достоинством заявила:
— А ты умеешь уговаривать, Романов. На змея-искусителя пока не тянешь, но вот на змеёныша — вполне… Быстро вставай! — приказала она мне суровым тоном. — Целовать тебя буду!
* * *Ужин прошёл вполне нормально, даже несмотря на то, что Прохор был хмур и невесел, да и накрученный мной Михеев был непривычно задумчив, но весёлая Вяземская с предвкушающим завтрашнюю встречу с родителями и младшим братом Петров не давали нам заскучать.
— Через двадцать минут в гостиной. Не опаздывай.
— Буду. — кивнул я.
Добравшись до своих покоев, начал переодеваться в чёрный камуфляж Канцелярии.
— Лёшенька, а когда ты дома будешь? — нейтральным тоном поинтересовалась наблюдавшая за мной Вика. — Мне тебя ждать или спать ложиться?
— Викуся, — повернулся я к ней, — у меня к тебе будет огромная просьба.
— Слушаю.
— Мне надо, чтобы ты отвезла меня на юг Москвы, а потом вернулась домой.
— Без проблем. — с готовностью кивнула она. — А Прохор?
— Прохор останется дома, но он об этом ещё не знает. — криво улыбнулся я. — Обещаешь ничему не удивляться и лишних вопросов не задавать?
— Обещаю. — сглотнула она.
— Тогда пошли. — проверил «Стечкин» и сунул его в кобуру.
Прохор, как и Михеев, уже были в гостиной. Приблизившись к ним, я перешел на темп, настроился на своего воспитателя и с хорошей гарантией погасил его сознание.
Вот тут-то я и увидел мастер-класс от начальника моей охраны — только Прохор начал заваливаться, как ротмистр одним слитным движением умудрился и придержать плечом падающее тело, и мгновенно защёлкнуть браслеты на руках «объекта». А движение продолжалось — Прохор уже лежал на мраморном полу, а Михеев из-под пиджака достал вторую пару браслетов и сковал моему воспитателю ноги. Через мгновение в сторону валяющихся шлема и маски полетели телефон и «Стечкин». Щелчок пальцами, и в гостиной появлялись трое Дворцовых, один из которых ловко натянул на голову Прохору маску без прорезей для глаз, подобрал пистолет, шлем и маску с телефоном, а двое других подхватили «тело» и унесли из гостиной.
— Благодарю, Владимир Иванович. — вздохнул я. — До моего возвращения не освобождать и, тем более, не давать звонить. Даже отцу и деду. И самим не звонить. Мы поняли друг друга?
— Да, Алексей Александрович. — кивнул ротмистр.
— Буду поздно. Не теряйте.
