В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
И не в результате усиленных тренировок, а, такое ощущение, когда организм полностью «перезагрузился» после пережитого сильнейшего стресса. — он встал с кресла и начал прохаживаться по гостиной. — Я же тебя смотрю, а у тебя все в порядке. Значит, на что-то моего виденья не хватает, что-то существенное я упускаю. Структуре твоего доспеха любой позавидовать может, правильность решётки просто изумительная! Эти звёздочки, как и у всех Романовых, впечатляют! Но у тебя они расположены настолько красиво и правильно! Да и у Прохора решётка великолепная, как и у князя Пожарского, я видел.
— Ты, Михалыч, говори, да не заговаривайся. — из своего кресла поднялся Прохор. — Сядь, глазастый ты наш. — хоть и сказал спокойно мой воспитатель, но колдун метнулся к своему креслу и замер там. — А теперь я звоню Николаичу, и уже он вместе с Государем решают, что с тобой делать.
Не было его минут десять, которые мы с Лебедевым провели в полном молчании. Колдун всё это время не шелохнулся и смотрел прямо перед собой. Но я за него не переживал — попугают, понятно, подписку очередную возьмут, приказав забыть о его вредных мыслях и догадках. Всё равно, через какое-то время, тайна моих способностей, если они восстановятся, будет секретом Полишинеля. Понимал я и правильность действий своего воспитателя — это не его тайна, и решать, что делать в такой ситуации, у него нет никаких полномочий.
— Жди, Михалыч, скоро за тобой приедут. — сказал Лебедеву вернувшийся Прохор. — Заодно лично отчитаешься за очередной осмотр Его Императорского высочества. — колдун понуро кивнул.
А у меня зазвонил телефон.
— Лёшка, всё у тебя не слава богу! — это был отец. — Прохор мне передал информацию от Лебедева. От двух недель до месяца?
— Да.
— Ты, главное, не расстраивайся, Лёшка! Всё будет хорошо! — решил он меня поддержать.
— Хорошо. — вздохнул я, наблюдая, как Лебедев, поклонившись мне, покидает квартиру в сопровождении Прохора.
Вернувшийся воспитатель сразу, с порога, мне заявил:
— Страшные вы люди, колдуны! Ничего от вас не скроешь. Отец звонил?
— Ага. — кивнул я.
— Он мне опять грозился приехать, еле отговорил. — Прохор хмыкнул.
