В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
— Нельзя было раньше предупредить? В тот же самый понедельник, когда Алексей в кому впал?
— Говорит, что испугался, Государь. — прокомментировал Цесаревич молчание понурого Лебедева. — Думал, что обойдется без подобных последствий. А ситуацию с Ваней я смутно, но помню, он тогда даже с горя запил, несмотря на все увещевания нашего Владислава Михайловича. Но ничего, способности к нему действительно вернулись.
— Владислав, смотри мне! — продолжил Император. — Ты там в своей «Тайге» совсем заигрался, пользуясь тем, что мы в твоей специфике ни черта не смыслим.
— Да, Государь. — кивнул Лебедев. — Обучение сотрудников подразделения ведется наставничеством. Специфика такая, каждому требуется индивидуальный подход. Традиции, доказавшие свою эффективность…
— Только вот не говори мне, Влад, что нет никаких унифицированных подходов к подготовке! — начал заводится Император.
— Да, Государь.
Когда Лебедев с Пафнутьевым покинули кабинет, Император спросил сына:
— Как там Алексей? Сильно расстроился?
— Расстроился, конечно.
— Не понос, так золотуха! — Император хлопнул себя рукой по колену. — Вы с Коляшкой мне вместе взятые за всё свое детство меньше проблем доставили, чем внук за два месяца! — Великий князь Николай Николаевич, присутствующий при разговоре, переглянулся с братом и ухмыльнулся, а Император продолжил. — Остаётся одно, ждать и надеяться, что способности Алексея к нему вернутся.
