В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
Да, в первое время те же самые «волкодавы» будут привыкать к твоему новому статусу, как, впрочем, и ты сам, а потом всё устаканится, и будет всё хорошо. Потерпи только чуток.
— Потерплю. — чуть расслабился я. — Слушай, а ты заметил, как на тебя Решетова смотрела, когда мы с тобой только в Георгиевский зал зашли?
— Я, Лёшка, всё заметил. — на лицо воспитателя набежала тень. — Меня, в своё время, на совесть учили… А ещё я заметил, с каким восторгом Решетова на тебя во время принятия присяги и награждения «Георгием» смотрела.
Твою же мать! Вот что ещё надо этим бабам? Появляется поклонник в форме Тайной канцелярии, вся грудь у которого в орденах, а она, забыв про него, продолжает тащиться от малолетки, хоть и царских кровей, но с которым ей светит только постель на короткий промежуток времени, а то и вообще ничего не светит. Женщины, что с вами не так?..
И опять мне было неудобно. Что за день-то такой? Никакой радости от праздника!
— Прохор, извини…
— Ничего страшного, Лёшка. — отмахнулся он.
— Спасибо, Прохор, что сказал. — обрадовался я уходу от неприятной моему воспитателю темы. — Сейчас разберёмся.
Открыв сетку турнира, убедился, что это именно Наследник Куракиных звонил мне на прошлой неделе, и набрал его. Извинившись за столь длительную задержку, договорился встретиться завтра, в среду, в восемь часов вечера.
* * *— Да, Воробей, вовремя вы с Феофаном в напарники к Камню напросились! — улыбался во весь рот штаб-ротмистр Васильев.
Все «волкодавы», сидящие в «Икарусе», дружно заржали, в том числе и вышеупомянутые Пчёл и Воробей с Феофаном. Одни только девушки из «женского батальона» позволили себе лишь улыбки, до сих пор находясь под впечатлением от награждения в Кремле, и осознания того, что с ними вместе служит далеко не последний член Императорского Рода.
— Что есть, то есть! — отсмеявшись, ответил теперь уже ротмистр Пасек. — Как чувствовал, что шефство над Камнем надо брать. Да и Воробей наш с Феофаном не растерялись.
